Невесты песчаных прерий

Из моего дневника.

Март 1852 года.

Наконец-то ожидание закончилось! В конце месяца караван невест отправится в путешествие и пересечет полконтинента. Мы будем в пути почти шесть месяцев и преодолеем двести пятьдесят тысяч миль. Нас ждут многочисленные опасности, испытания и лишения в диких и пустынных землях. Некоторым суждено перенести опасные болезни, кто-то, возможно, даже не выживет, хотя я с содроганием говорю о подобном. Если бы кто-то другой был караванщиком, а не мой милый Коуди, я бы умерла от страха.

Я думала, он задушит меня в своих объятиях в ту же секунду, как я вошла в помещение для переговоров впервые после того, как мы пообещали принадлежать друг другу. О, как билось мое сердце в ожидании этой встречи! Но он говорил со мной так, будто мы виделись первый раз в жизни, словно я просто отвечала на объявление орегонских женихов, как и все остальные претендентки.

Дорогой дневник, я была так озадачена и потрясена. Но тогда он улыбнулся и сказал, что я кого-то ему напоминаю, и мое сердце возрадовалось. Я тотчас же поняла, что это был тайный знак. Пока он не подал этого знака, я не была уверена, хочет ли он, чтобы я присоединилась к каравану невест. Я даже забеспокоилась — неужто у меня и в самом деле не все в порядке с головой?

Я бы бросилась в его объятия во время переговоров, но тут он улыбнулся и сказал, что достиг того возраста, когда ему все кого-то напоминают. Он вовсе не собирался обидеть меня этой своей репликой, просто хотел предостеречь. В противном случае меня застали бы в его объятиях.

Я не понимаю, почему мы должны скрывать нашу любовь, но знаю, что должны. Я верю, что у Коуди есть на то причины и он все мне объяснит, когда сочтет нужным.

А пока что я радуюсь: наконец-то мы снова вместе, впереди никаких преград для нас нет, впереди — светлое будущее.

Это облегчает груз, что лежит у меня на сердце, когда я пишу эти строки. Я никогда раньше не вела дневник, но теперь понимаю, почему почти все невесты поклялись записывать свои мысли во время путешествия. Когда видишь написанное на бумаге «Я люблю его, я люблю его», испытываешь какое-то упоение.

Из дневника.

Апрель 1852 года.

Мое сердце наполняется печалью при мысли о том, что я покидаю Чейзити, семью и друзей. Но — о радость! Как приятно думать о том, что нас ждет в Орегоне. И о муже!

Хильда Клам.

— Вот идут наши неприятности, — весело объявил Джо по прозвищу Копченый. Опустив стофунтовый полотняный мешок с мукой рядом с фургоном-кухней, он распрямил спину, сдвинул шляпу на затылок и одарил Коуди широкой улыбкой.

Коуди оторвал взгляд от списка товаров, ожидающих погрузки, и нахмурился.