Невеста рыцаря

1193 год

У Коннала чесались руки — так ему хотелось прикончить посланника.

Открутить голову, держащуюся на тощей шее, и пнуть ее как мяч, чтобы она покатилась по жаркому песку.

Но Коннал лишь крепче сжал пергамент с печатью короля Ричарда и перечитал сообщение.

Смысл послания был абсолютно ясен и не подлежал обсуждению. Конналу предписывалось вернуться в Ирландию, дабы обеспечить верность присягнувших английской короне ирландских лордов и вассалов самого Коннала в преддверии того, что мог бы предпринять вероломный брат короля Ричарда принц Иоанн. А именно: соединить в нерушимом кровном союзе двух самых преданных союзников Ричарда — кланы Пендрагона и де Клера.

От такого приказа впору было зубами заскрежетать.

Жениться на Шинид?

Большей жертвы не мог потребовать от него даже король.

Не поднимая головы от пергамента, Коннал на мгновение прикрыл глаза, принуждая себя к смирению. Долг — закон для рыцаря, напомнил он себе. Разве он не поклялся Ричарду, что сделает все для сохранения его власти? И при этом не важно, что думает он сам об англичанах, навязывающих другим народам свою религию и волю. Стыд сдавил Конналу грудь. Но он умел управлять собой и подавил неуместное проявление человечности.

Сейчас не время для сожалений и раскаяния. Воля его была связана присягой на верность королю, он не мог действовать по своему усмотрению. Он солдат, а солдаты приказы не обсуждают.

Коннал порылся в кожаном мешочке, по-прежнему не отрывая взгляда от пергамента.

— Азиз, — позвал он юношу, неподвижно стоявшего по правую руку от него. — Проследи, чтобы этого человека хорошо приняли. Пусть его накормят и найдут для него постель.

Коннал бросил Азизу несколько монет, решительно развернулся и пошел прочь по узкому проходу между палатками, коих было не сосчитать. Солдаты и рыцари почтительно склоняли головы при его приближении, крестьяне бросались прочь с его пути, хватая детей. Впрочем, Коннал не замечал того раболепного ужаса, какой вызывал он у простых людей. Он направлялся в свою палатку. Следом за ним шли трое. Когда Коннал, откинув полог, вошел внутрь, эти трое последовали за ним. Первым делом Коннал подошел к низкому походному столику, взял жестяной кувшин с длинным носиком и сделал несколько глотков вина, чтобы заглушить горький привкус разочарования, который поселило в его душе послание Ричарда.

— Новости не слишком приятные? — спросил один из тех, кто вошел с ним в шатер, сэр Гейлерон. Конналу не надо было смотреть на его лицо, он и не глядя расслышал в голосе друга знакомые насмешливые нотки.

Коннал покосился на него через плечо.

— Кажется, я никого не звал, — пробурчал он и сделал еще один добрый глоток.

Только один из трех, высокий индиец по имени Наджар, поклонился и попятился к выходу.

— Знаю, что не звал, — произнес Гейлерон и поманил к себе Наджара, который уже готов был исчезнуть за пологом. — Моя матушка всегда ругала меня за нахальство и развязность. Но что поделаешь — такой уж я уродился. Против природы не попрешь. Наджар же, сам знаешь, не отходит от тебя дальше чем на десять футов, — так уж положено телохранителю, — и разрешение ему не требуется. Что же до Брейнора… Пусть он сам ищет себе оправдание.

— Палатка Пендрагона уютнее моей. — С этими словами сэр Брейнор плюхнулся на обитый бархатом диван и закинул ногу на подлокотник, украшенный затейливой резьбой.

Коннал, угрюмо посмотрев на нагло покачивающийся сапог, пнул его ногой. Брейнор сел как подобает.

— Вам не место в порядочном обществе, сэр Фицсиммонс. Брейнор криво усмехнулся:

— А кому из нас место?

— Говори за себя. — Гейлерон потянул Брейнора за тунику.

Наджар стоял у входа, расставив ноги и скрестив на обнаженной груди могучие руки. Едва ли кто-то решился бы войти в палатку, охраняемую столь грозным стражем. Коннал вдруг передумал выгонять товарищей.

— Чертова страна, — пробормотал он, разливая по трем кубкам вино. Один он взял себе, два других протянул рыцарям — Наджар вина не пил. На низком столике в углу стоял таз с водой. Намочив кусок ткани, Коннал смыл грязь с лица, шеи и рук, Кожа его под жарким солнцем этой страны стала почти такой же темной, как у Наджара.

«Как не похож я теперь на того бледного юнца, каким меня помнят соплеменники», — подумал он. И с этой мыслью пришли другие — о том, что приходилось делать ему с людьми на протяжении последних нескольких лет ради того, чтобы остаться в живых. Тоска мутной волной подкатила к сердцу.

Между тем за спиной у Коннала Брейнор и Гейлерон обменялись озабоченными взглядами. Наджар, нахмурившись, покачал головой, давая знак товарищам не приставать с расспросами к его господину.

Брейнор не внял молчаливому предупреждению.

— Валяй, старина, рассказывай.

Коннал мрачно уставился в таз с грязной водой, опираясь ладонями о столешницу.

— Король Леопольд отдал короля Ричарда заложником Священной Римской империи до тех пор, пока не соберет выкуп.

— Видит Бог, ему это дорого обойдется, — вздохнул Гейлерон.

«Но не настолько дорого, как мне его возвращение», — подумал Коннал.