Невеста для серого волка

На прошлой неделе я отметила свое восемнадцатилетие.

Как всегда – вдвоем с бабушкой, потому что мои родители умерли, а единственный родственник мужчина, считавшийся моим опекуном, не соизволил почтить нас своим присутствием.

Должно быть, забыл.

Что ж, это и к лучшему, потому что по достижении совершеннолетия девицам полагалось распрощаться с куклами, сказками и прочими глупостями и заняться поисками женихов. Я опасалась, что дядюшка может загореться идеей как можно скорей выдать меня замуж, чего мне, конечно же, не хотелось.

Я размышляла над этим, собираясь на прогулку – осень выдалась чудесной. Ласковой, солнечной, многоцветной. Ничего ведь не случится, если я просто схожу полюбоваться на…

Закончить мысль я не успела – из раздумий вырвал ласковый голос бабушки, когда я уже шнуровала второй ботинок.

– Рози, милая, постарайся не задерживаться. Возможно, сегодня к нам заедет Джеймс, чтобы поздравить тебя.

Бабуля сидела в кресле у окна, выходящего в сад, и ветер шевелил выбившиеся из тугого пучка прядки. Колени ее были укрыты клетчатым пледом, в руках – вязание.

И она, конечно же, не знала, что замыслила ее внучка.

– Мог бы обойтись письмом, как в прошлом году, – буркнула я сердито и повесила ивовую корзину на сгиб локтя.

Что нового я могла от него услышать? Что осталась такой же бесполезной, как и раньше?

– Розалин… – пожурила она, а я вздохнула. – Кроме меня и него у тебя больше никого нет, будь терпимей.

Определенно, бабушка слишком добра к этому проходимцу. Она всегда верила в добро, искала в людях только лучшее и учила этому меня.

Склонившись над старушкой, я запечатлела поцелуй на теплой щеке.

– Я хотела с утра напечь твоих любимых яблочных пирожков вместе с миссис Беркинс, но она не смогла прийти, внучка заболела, – в голосе прозвучало сожаление, и я ласково коснулась ее руки.

– Все в порядке, ба. Я уже взрослая и сама могу напечь пирожков.

Несмотря на слепоту, бабуля не любила чувствовать себя беспомощной и старалась хотя бы изредка проявлять свою заботу и любовь вот таким незамысловатым образом. А миссис Беркинс, пожилая и тучная, как дрожжевое тесто, женщина иногда помогала нам по хозяйству. За проведенные бок о бок годы я свыклась с ней и даже ловила себя на мысли, что скучаю и жду встречи.

– Все наладится, Рози. Не теряй веры, – ее лицо озарила улыбка – солнечная, яркая. Наверное, бабушка почувствовала, как изменилось мое настроение, и решила приободрить.

Я вернула ей улыбку, даже несмотря на то, что она ее не увидит, и, попрощавшись, вылетела за порог.

Был порыв завернуть на рынок, чтобы купить много-много спелых яблок, хрустящих, ароматных. Чтобы сок брызгал от каждого укуса, но… в кошельке грустно звякнула мелочь. Я стала слишком экономной, чтобы тратить последнее на ерунду.

– Все наладится, – повторила слова бабушки, и ноги понесли меня в противоположную от рынка сторону.

Лес за городом называли проклятым.

Днем он подозрительно молчал, ощетинившись колючими ветками, а ночью шептался голосами дрожащих осин, шуршал темными еловыми лапами и хлопал совиными крыльями. Даже местные боялись туда ходить, говорили, там обитают ведьмы, оборотни и прочие колдовские твари.

Раз войдешь – назад не воротишься.

Но удивительно то, что никто не мог дать вразумительного ответа, что именно случилось с лесом, ведь раньше, много лет назад, он был совершенно нормальным. Помню, мама говорила, что в далеком детстве она ходила туда с нянюшкой. А сейчас даже матерые охотники боятся сунуться дальше опушки.

Я сбавила шаг и вгляделась в бурые кроны с карминово-золотыми пятнами, в пестрый подлесок – осень разукрасила его множеством теплых оттенков, рассыпала щедрой рукою ягоды…

Он был совсем близко, и, казалось, я слышала его молчаливый призыв.

Волнение свернулось клубом в животе, и я сглотнула ком в горле. Пустая корзина вдруг превратилась в неподъемную тяжесть, мелькнула трусливая мысль махнуть рукой на опасную затею и убежать.

Так, Рози, хватит! – одернула я себя и уверено зашагала вперед.

Сколько можно бояться, в конце-то концов? Уже не маленькая девочка, верящая в нечисть и страшные сказки. И вообще, мой отец окончил Академию с отличием, мать – самые прогрессивные женские научные курсы, что в свое время вызвали бурю негодования в обществе. Я же прочитала большинство книг из их библиотеки.

Все страхи идут от незнания, а ведьм не существует.

Подбадривая себя этими мыслями, я перепрыгнула через ручей и пошла к ивовым зарослям, где обычно срезала веточки для корзин, которые плела на продажу. Но на этот раз путь мой лежал дальше – туда, куда я еще не заходила.

В груди трепетало что-то большое и холодное, щекотало легкими крылышками. Страх и предвкушение чего-то опасного, жуткого, но дико… привлекательного? Невольно вспоминалось детство со всеми его глупостями, но я ведь дала слово, что буду беречь себя и не совершу ни одного опрометчивого поступка, чтобы не расстроить бабулю.

Она строго-настрого запретила мне ходить в лес.