Невеста для миллионера

Аня

Очень хорошо я понимаю, что это от любви.

Отец оберегает меня от внешнего мира, совсем не задумываясь о том, что когда-нибудь мне самой придётся принимать решения, и самой научится выживать в этом мире.

Но пока, я вижу только заботу. Чрезмерную, всепоглощающую, окутывающую со всех сторон, заботу. И я могу сказать о том, как меня уже эта забота — достала.

Ни шагу ступить без отца или охраны, никуда нельзя, ничего нельзя. Но я и так не делала этих шагов. Потому что уже боялась чего-то возможно несуществующего, придуманного моим отцом.

Я держалась отца, а он держал меня.

Моя жизнь — закрытая стена. Вокруг всегда стены и заборы. Ничего не знаю о мире там, за этими глухими заборами. И как могу ступить в этот мир, ничего не зная? Иногда страшно, и я совсем не знаю, что буду делать если вдруг останусь одна?

Конечно, это от любви.

Но пытаюсь и никак не могу понять, причём тут я?

После смерти мамы, отец стал одержим моей безопасностью. Потерял контроль над чувством меры, и теперь, я — узница в собственном доме. Он оберегает меня от всего. От опасностей, которые подстерегают там, за забором и кажется, он сам себе их придумал. И даже от самой себя, кажется, тоже старается уберечь.

Школа — домашнее обучение, университет — дистанционно. Я совершенно не имею друзей. Ни с кем не общаюсь кроме прислуги и охраны. Я никогда не знала сверстников, не разговаривала с посторонними. И меня, совершенно никто не знает.

Но я уже привыкла. Иногда конечно бунтую, но слабо, совсем слабо. Потому что знаю, от моих слов ничего не поменяется, а делать что-то всё равно не умею. Не знаю. Не хочу.

Сейчас, мне уже почти двадцать пять.

И что дальше?

Я не вижу будущего. Знаю только однообразие существования.

И так навсегда?

А как же любовь? Другая. Не к отцу.

На все мои вопросы, он только злится. Но злиться начинаю и я. Он понимает, так нельзя, понимает, что я справедливо требую большего. Но он, не может переступить барьер, который воздвиг перед собой. Уже, не может.

А однажды, совершенно неожиданно, когда в очередной раз, я заикнулась про свободу и про молодого человека, которого в моём возрасте неплохо было бы уже иметь, отец ответил:

— Можешь не беспокоиться по этому поводу. У тебя уже есть жених. В своё время он придёт, и вы обязательно полюбите друг друга.

— Почему же я только теперь об этом узнаю, — я удивлённо глянула на отца.

А он ласково улыбнулся, подошел, обнял меня и сказал:

— Потому что я тоже узнал об этом, только недавно.

— Значит, ты уже обо всё подумал без меня. Интересно узнать кто он такой?

— Он из хорошей семьи. Племянник Эльвиры Александровны.

— Этой бабы — яги? — возмутилась я. — Но, её племянник — Олег, вроде бы, уже женат?

— У него есть брат — Тимофей Платонов. Очень перспективный молодой человек. Он тебе понравится, не волнуйся.

— А чего мне волноваться? Скажешь идти замуж за столб — пойду за столб, скажешь идти за стену — пойду за стену. Как скажешь, папа.

— Ну не обижайся, Аня, я не собираюсь тебя насильно выдавать за него замуж. Не захочешь и пожалуйста, найдём другого жениха.

— Спасибо, хоть здесь дал выбрать.

— Ну что ты солнышко. Ты же знаешь это всё только для тебя. Я ничего не делаю, чтобы тебе было плохо.

— Но от того что ты делаешь мне и не хорошо. Просто, нужно смириться.

И я пошла в сад, с новыми мыслями, о призрачном женихе, который теперь, оказывается, есть у меня.

Тимофей

Да, я немного грешен.

Но я не трахаю всё что движется, как считают некоторые. У людей почему-то складывается впечатление, что я безжалостный самец, который стремится затянуть в свою постель каждую симпатичную сучку. Отбор довольно тщательный, я не кидаюсь на всех и вся.

Это — ошибка. Они ошибаются, те, кто думает иначе.

На самом деле я такой же, как и все, молодой, надеюсь перспективный мужчина. Который живёт своей, пусть кому-то кажется, неправильной жизнью.

Но почему я должен отказывать себе в том, в чём другие совсем не стремятся себе отказывать. В том, что само идет в руки. Просто требует, чтобы я это взял. Нужно брать всё, что даётся судьбой. Глупо отказываться.

Если кому-то даётся чуть больше, что ж с того, не нужно завидовать. Зависть скверное чувство, оно может разрушить не только отношения, но и жизнь.

Не виноват же я в том, что ко мне липнут девушки, а сотрудницы в офисе не дают прохода. Тимофей туда, Тимофей сюда. Они словно сговорились, все по очереди покорить моё сердце.

Но они не знают о том, что его сложно покорить. Почти невозможно. Оно закрыто непробиваемой бронёй. Если столько взглядов, одновременно пытаются сожрать меня, должен же я как-то защищаться.

За свою внешность я сказал бы — спасибо, моему отцу, но в том предрассветном тумане, в котором он скрылся много лет назад, оставив мою мать с тремя детьми на руках, вряд ли его уже найдёшь.

***

— Тима, ты надолго едешь в Южный? — спрашивала Вика, прижимаясь ко мне ночью, — Мне кажется, ты назло хочешь ехать без меня. Босс не пускает сейчас. У нас крупный заказ и я никак не могу вырваться и поехать с тобой, — Вика приподнялась, оперлась на мою грудь.