Более чем невероятный случай

– Хочешь, расскажу тебе удивительный случай: упадёшь не встанешь!? – сказал  мне весело Стрелок,  оторвав свой  взгляд от лунки. Мы как раз  рыбачили с ним на Аяне сразу после ледостава. Стрелок  был в ударе: сыпал шутками, балагурил, рассказывал байки.

– Я за тем и приехал к тебе, чтобы услышать новенькое, – ответил я. Стрелок догадывался, что я  пописываю, но виду не подавал, а мне того и надо.

– Давай, бузуй, – с нарочитым безразличием соглашаюсь послушать, а сам давно приготовил в голове свой компьютер, очистил все полочки памяти.

– На материке  провёл я всё это лето, – начал Стрелок. – Где  только не побывал!? Чем только не занимался!? Обо всём не расскажешь, да тебе это и не нужно, но вот один эпизодец я для тебя припас. – У Стрелка спуталась леска, пришлось помогать  распутывать её, а он не останавливался, рассказывал.– Навестил я сестру в Москве, заехал на денёк другой, а прожил почти два месяца. Как раз в сорокоградусную жару.

– Наглотался асфальтовой гари вдоволь, – перебил я его.

– Да нет. Я жил на даче сестры за Коломной. После родителей её мужа остался добротный деревянный дом в деревне. В том доме я и раньше не раз бывал. – Стрелок как всегда первым поймал хариуса, но и это не затормозило его рассказ, он продолжал.– Так вот приехал я к сестре и говорю ей, мол, везде побывал, всё повидал, пора и домой  на Колыму возвращаться, а билет на самолёт у меня взят на конец августа, не знаю чем себя занять.

А  сестра и говорит мне:

– О! на ловца и зверь бежит. Поезжай к нам на дачу. Ты видишь, сушь какая стоит! Пожары начались. Рядом с нашим посёлком  в деревушке восемь домов сгорело. Сердце кровью обливается, – заплакала она, – Коля (это она о муже)  никакой, и я не могу его бросить, а ты  там поможешь беду отвести. Да будь осторожней. Вчера по телеку передали, что в Узбекистане из тюрьмы сбежали пятьдесят головорезов.

– Где Узбекистан и где Московская область?! – говорю ей, а она мне, мол, всякое бывает. – Тут Стрелок выхватил опять хариуса, да такого здорового (на килограмм  не меньше), а сам продолжал. – Коля – её муж в больнице лежал. Чиновник правоохранительных органов из травматического пистолета раздробил ему  коленную чашечку. Уже который месяц  мыкается по больницам. Ну, ты по телеку слышал эту историю.

Теперь у меня на удочке   образовалась «борода», Стрелок пришёл на помощь и продолжал:

– Сестра дала их машину, лодку резиновую, все рыбацкие снасти Колины. Там рядом Ока протекает. Как же я без охоты и без рыбалки, что мельница без крыльев. Рыбачил помаленьку, а в основном дом охранял. Кругом леса горят, и дыму море. Дым глотать мне не впервой, сам знаешь, – вся жизнь у костра, да и на Колыме леса горят каждое лето.

– Вот сплю я как-то, слышу на кухне сильный хруст, где висят полки с крупой и другими продуктами. По звуку определяю, что это крыса грызет деревянную перегородку в шкафу. Я заворочался, чтобы встать, она притихла, и как сгинула. Сон мой как рукой сняло. До утра лежал, глаз не сомкнувши. Утром мне как раз надо было купить кое-каких продуктов. Купил в хозяйственном магазине отраву «крысиная смерть» называется. Разбросал пакетики как написано в инструкции. Спокойно лёг вечером спать, полагая, что теперь крысам хана. Под утро приспичило по малой нужде сходить. Я ноги в тапки и быстренько до ветру. Вернулся в кровать и снова спать. Проснулся уже светло было, стал ногу совать в тапочек, смотрю какой-то  зелёный порошок в тапке рассыпан. Посмотрел на ногу и нога  этим порошком испачкана. Значит, в темноте на рассвете я  не заметил в тапочке пакетика с отравой и,  когда ходил на двор, раздавил его. Я тут же выбросил тапки в мусорное ведро (отмыть их было невозможно), с трудом отмыл ногу от порошка,  и нашёл себе другие тапки. Ни каких мыслей у меня по этому поводу не возникало.  Проснувшись на второе  утро, стал осторожнее совать ноги в тапки. И что ты думаешь? – Тут Стрелок вопросительно поднял на меня глаза, продолжил рассказывать,– снова, но уже другой надорванный пакетик отравы, лежал в моём тапке.  Я стал чесать свою тыковку: это явный  ответ Чемберлену.

– Хи-хи, – ухмыльнулся я.