Неукротимое сердце

День для капитана Самюэля Дж. Хогарта начинался с беспокойства о рифах. В королевском флоте не было ни одного капитана, которого бы не тревожили рифы вдоль северного побережья Корнуоллского полуострова. Это место стало кладбищем для многих кораблей, более совершенных, чем «Королевская Арфа», которая выполняла обычные торговые рейсы между Дублином и Саутгемптоном, поскольку из-за своей ветхости ни на что больше не была пригодна. Но сейчас капитана Хогарта занимала другая, более серьезная проблема.

Когда первый помощник увидел его, капитан Хогарт стоял, глядя в подзорную трубу. Стараясь противостоять качке корабля, он навалился отяжелевшим от виски животом на обшарпанный и позеленевший борт. Команда столпилась на палубе, беспокойно поглядывая на белые паруса и на серый корпус неизвестного судна, подгоняемого свежим западным ветром. Рулевой, голландец, то и дело украдкой посматривал через плечо. Он выглядел испуганным.

— Вы определили его подданство? — спросил капитана помощник. Он почувствовал слабость и тошноту при мысли о возможном морском сражении.

— Нет еще, Астон, — проворчал Хогарт. Его голос наполовину потонул в шуме ветра. — У брига нет опознавательных знаков.

— Пираты?

Капитан отрицательно покачал головой.

— Не похоже. Мы слишком далеко на севере. Да и выглядит он вполне пристойно. Однажды я видел захваченное пиратское судно на Багамах — настоящий плавучий свинарник.

— Пушки есть?

— Нет, не видно.

— Может быть, это французы?

— Судя по тому, как быстро он движется, возможно, вы и правы. Однако я не слыхал о каких-либо неприятностях от французских каперов, по крайней мере в этих водах. А вы, мистер?

Помощник подтвердил, что тоже не слышал о таком.

Корабль быстро приближался. Через несколько часов стемнеет, но очевидно, что до этого у «Королевской Арфы» нет другого выхода, как держаться прежнего курса и надеяться на лучшее.

Удрать от незнакомца такой старой калоше, как «Королевская Арфа», никак не удастся — не может тяжеловоз опередить скакуна.

Солнце садилось, а таинственный бриг находился уже в четверти мили от кормы с наветренной стороны. Наблюдая, как он вспенивает серо-голубые волны, Хогарт почувствовал сожаление, вспомнив свой первый корабль — «Восточную Розу». Будучи, ей-богу, хорошим моряком, он прикинул, что «Восточная Роза» могла бы опередить незнакомца, хотя, видно, сам дьявол помогал ему. Но «Восточной Розой» он командовал очень давно и теперь уже никогда не узнает, так ли это.

Капитан неизвестного брига установил прямые нижние паруса, топы, галанты и бом-брамсели, хорошо закрепив их. Ни один квадратный дюйм парусины не провисал, туго натянутый ветром. Хогарт направил свою подзорную трубу на небольшую группу людей позади рулевого. Рулевой оказался смуглым гигантом, похожим на испанца. За ним, там, где обычно находится капитан или дежурный помощник, виднелась фигура, рыжие волосы которой ниспадали на левое плечо и, словно флаг, развевались на ветру.

— Ей-богу! Это женщина, — прорычал Хогарт. — У них на борту женщина!

Помощник взял у него подзорную трубу и настроил ее. Несомненно, это женщина. А с обеих сторон от нее стояли двое мужчин: тот, который постарше, по мнению Астона, мог быть капитаном, а другой отличался огромной гривой светлых волос. Лица его разглядеть не удалось, потому что он тоже наблюдал в подзорную трубу.

— Должно быть, это жена капитана, — предположил Астон, почувствовав некоторую неловкость за свое объяснение.

Продолжая рассматривать неизвестный корабль, он заметил, что на палубе столпилось много людей, но не было никаких признаков того, чтобы они снимали чехлы с пушек. Возможно, пушек вообще не было на борту. На корме позади рыжеволосой женщины тоже находились люди; двое из них возились с фалами главного гафеля.

Крепко сжав поручень большими узловатыми пальцами, Хогарт воскликнул:

— Они собираются выставить опознавательные знаки!

Боже! Как мчался этот бриг! Он так быстро настиг шхуну, что, казалось, «Королевская Арфа» стояла на якоре.

Кто-то из команды шхуны вскрикнул, увидев, как на главном гафеле незнакомца вверх пополз небольшой голубой сверток. Когда бриг приблизился с траверза, откуда бортовая артиллерия могла бы действовать наиболее эффективно, человек с сигнальными фалами резко дернул их.

В ответ палуба шхуны огласилась громкими криками. На ветру развевался «Юнион Джек» — флаг Великобритании. Его красные, белые и голубые полосы ярко выделялись на безоблачном вечернем небе.

Облегченно выругавшись, Хогарт вытер лицо выцветшим пестрым платком.

— Видит Бог, я бы не отказался выпить. Один дьявольски большой глоток!

Несмотря на ветер, из-под мышек помощника стекали струйки пота. Внезапно он сорвал с себя фуражку и вместе с командой троекратно прокричал «ура». Он не хотел думать, что могло бы произойти с их неуклюжим, безоружным торговым судном, если бы незнакомец оказался враждебным кораблем.