Несравненная Жозефина

Среди живописной россыпи Малых Антильских островов тропически пышной, райской красотой выделяется их жемчужина – остров Мартиника, на котором когда-то жили свирепые индейцы-араваки. Их после кровавых, беспощадных схваток подчинило себе другое, не менее воинственное племя карибов.

Остров Мартиника (тогда он назывался Мадиния) открыл 15 июля 1502 года Христофор Колумб. По слухам, это было царство женщин-воительниц, бесстрашных амазонок, которые носились верхом по горам и глубоким долинам, метко стреляя из лука на полном скаку.

Когда спутники Колумба предложили отправиться в глубь острова на поиски диковинных женщин, тот отказался, сославшись на нехватку времени, – мол, пора домой, в Испанию. То ли адмирал сдрейфил, опасаясь встречи с отчаянными мужененавистницами, то ли не верил в эту легенду, – неизвестно. В результате так и не было подтверждено поверье о существовании амазонок на Мартинике.

Их, однако, «обнаружил», но гораздо позже, в 1544 году, конкистадор Франциско де Орельяна, но совершенно в другом месте, в Бразилии, что заставило отважного Командора в память о свирепых стычках с этими странными одногрудыми женщинами переименовать полноводную реку Мараньон в Амазонку.

Однако далекая Мартиника прославилась не мифическими амазонками, а тем, что остров стал колыбелью первой жены генерала Наполеона Бонапарта, императрицы Франции.

Она родилась 24 июня 1763 года в тот день, когда после продолжительной войны между Англией и Францией за владение островом он по заключенному между сторонами Парижскому договору окончательно перешел к Франции.

Это, правда, на помешало Англии спустя год вновь захватить его и удерживать под своей властью еще восемь лет. Лишь по Амьенскому мирному договору 1802 года остров стал заморским департаментом Франции.

Самая удивительная в истории женская судьба впервые взмахнула своими волшебными крылами здесь, на океанском побережье, всего в нескольких сотнях метров от главной достопримечательности этих мест, трех прекрасных маленьких островков – Труа-Илё, лежавших напротив сонной живописной долины, где буйство ярких тропических цветов – желтого, красного, оранжевого, фиолетового – было похоже на музыкальную симфонию, переливающуюся не чудными мелодичными звуками, а дивными красками.

Родовое имение родителей Жозефины называлось Ла-Пажери.

В деревянной маленькой церквушке из аккуратно обструганных досок, еще не успевших потемнеть от влажного жаркого климата (она, кстати, сохранилась до сих пор наперекор всем циклонам) утром 27 июля 1763 года местный кюре, капуцин, брат Эммануил крестил девочку, родившуюся у владельца расположенного по соседству поместья. В книге регистрации браков, рождений и смертей священник сделал такую запись:

Девочка получила имя Мари-Жозефа-Роз…

Наблюдая за религиозной церемонией, мать новорожденной вспоминала, что и ее, Роз-Клэр, когда-то крестили здесь, в этой церквушке. В ней же 9 ноября 1761 года она сочеталась браком со стройным лейтенантом Жозефом Гаспаром. Семья мужа – Таше – приехала на Мартинику только в 1726 году и по знатности и долгожительству на острове не сравнится, конечно, с ее, Мари-Роз-Клэр, предками. Они приехали сюда из Франции еще в 1644 году, через год после вступления на престол «короля Солнце» Людовика XIV. Порой, чтобы позлить мужа, она упрекала его в «незнатности рода», а поводов у нее было немало.

Месье де ла Пажери никак нельзя было назвать образцовым семьянином. Он почти не занимался хозяйством – большой плантацией сахарного тростника, на которой гнули спины с восхода до заката 50 рабов-негров, и предпочитал проводить большую часть своего времени в столице острова – Фор-де-Франс, который через несколько десятилетий станет называться Фор-Наполеон, – где, по словам его огорченной супруги, «у него было куда больше удовольствий, чем дома, рядом со мной и маленькой дочуркой».

Там Жозеф-Гаспар развлекался в обществе красивых негритянок и мулаток в доме своей сестры Мари-Эжен Таше и старшего брата Роберта. Мать Жозефины, конечно, страдала от полного равнодушия к ней со стороны легкомысленного супруга, и ей оставалось только надеяться на рождение сына, который будет уделять ей, когда вырастет, гораздо больше внимания, чем непоседливый эгоист, стареющий лейтенант.