Несобранная проза

Мисс Вуд каждую среду получала письма из Англии; потом письма стали приходить через две недели, потом еще реже. Все думали, что у англичанки остался на родине жених, но так как он был далеко и ничем, кроме писем, себя не проявлял, то смотрели на это спокойно, слегка улыбаясь только на волнение гувернантки. Очевидно, ее роман на расстоянии шел не очень удачно, потому что с каждым новым письмом мисс делалась все более и более печальною.

Она осталась в столовой после завтрака, чтобы прочесть очередное послание, словно не могла дождаться, когда уйдет в свою комнату с окном в стену. Вероятно, новости были еще менее утешительными, чем всегда, так как мисс долго сидела, вся красная, похлопывая конвертом по столу.

– Ну, что, мисс, как дела? – спросила Катя, входя в комнату. Англичанка молча посмотрела на вошедшую. Наконец, произнесла упавшим голосом:

– О каких делах вы спрашиваете, дорогая Катя?

– Вы сами знаете, мисс, о каких. О сердечных, конечно.

– Сердечных? – переспросила англичанка, словно ничего не понимая.

– Ну, полноте, мисс, я – не маленькая и все понимаю. И потом это же всем известно, что у вас в Англии остался друг, ну, скажем, жених, от которого вы и получаете эти письма!

Англичанка ничего не ответила, и Катя, думая, что та обиделась, подсела к ней и начала вполголоса.

– Тут нечего стыдиться и нечего особенно скрываться, это так естественно и потом, раз ваш друг живет в Лондоне, или, – там я не знаю, – в Ливерпуле, это папы и мамы нисколько не касается. Вот что его письма вас расстрагивают, это уже значительно хуже.

Наконец, мисс Вуд заговорила:

– Боже мой, Катя, какая вы безумная девушка! Вы ужасная выдумщица! я не думаю, чтобы ваши родители разделяли эти же фантазии, – все это вы сейчас взяли из головы. Какой Ливерпуль, какой жених?

– Такой, как обыкновенно бывает, от которого получают письма.

– Я получаю письма от брата.

– От двоюродного?

– Нет, к несчастью, от родного.

Конечно, девушка не поверила англичанке, но, видя, что та не склонна к признаниям, заметила только:

– Ну, от брата, так от брата, мне-то, в сущности, никакого дела нет до этого. Я только не предполагала, что вы – такая скрытная, такая недобрая!

Потом этот разговор, повидимому, позабылся, но оказалось, что мисс Вуд все время о нем помнила, потому что однажды, когда уже пора было идти ко сну, все простились и разошлись по своим комнатам, она снова вернулась в Катину спальню и начала как-то без всякой видимой причины:

– Неужели, Катя, вы не верите, что я получаю письма от брата?

Девушка с изумлением посмотрела на гостью, будто не понимая ее слов, наконец, сообразила.

– Ах, вы еще об этом! Не можете успокоиться? Верю, верю, если вам так хочется. Я уже говорила, что это, в сущности, не мое дело.

– Надо верить, Катя, надо верить!

– Да я и верю, мисс. Какая вы смешная! Англичанка постояла несколько секунд, потом подошла к туалетному столику, перед которым сидела девушка, и, опустившись рядом с нею на низкий розовый пуф, заговорила, крепко сжав руки.

– Ну, хотите, я вам расскажу о Чарли? я не знаю, может быть, я говорю, чтобы вас уверить, потому что я не выношу недоверия, а может быть, для того, чтобы просто поговорить о нем. Мне решительно некому признаться, а мне очень тяжело. Я очень несчастна, дитя.

Катя быстро наклонилась к сидевшей и, разжимая ее закостеневшие руки, заговорила:

– Конечно, конечно, мисс! Но что с вами? Можно ли так огорчаться? Скажите мне все!.. Вот я уже знаю, что вашего брата зовут Чарли. Если он похож на вас, значит, очень хорошенький. У вас нет его карточки? Он моложе вас?

– На пять лет.

– Совсем еще мальчик!

– Мне двадцать шесть лет.

– Вы прибавляете, мисс, право. Но отчего же вы несчастны? Говорите мне все, все – ну?

Катя сползла на пол и, обнимая мисс, смотрела ей в глаза с нежной тревогой. Англичанка поцеловала ее в лоб, вздохнула, словно желая начать рассказ, но опять застыла. Наконец, из глаз ее полились слезы, она выпила воды, – Катя утерла ей глаза своим платком, – встала, прошлась по комнате и снова присела к переставшей плакать англичанке.

– Ну, теперь вы можете, в состоянии мне признаться?