Несговорчивая невеста

Би оглядела набитую людьми комнату, и полные губы ее дрогнули в кривой усмешке. Ревевшая из динамиков музыка, крутившиеся в танце пары и вспыхивающие огни вызывали уже головную боль. Би следовало бы радоваться: в конце концов, она была в собственной гостиной, праздновала день рождения – двадцать один год! – в компании друзей!

Девушка подошла к окну, повернулась спиной к толпе и уставилась в темноту. Поднеся высокий бокал с шампанским к губам, она сделала маленький глоток. Напиток был выдохшимся, как и ее настроение. Би знала, что волнения ее пусты, но справиться с нервами не могла.

Завтра она отправляется в Лондон и в понедельник приступает к работе в качестве младшего компаньона в фирме «Стивен». Компания занималась импортом и экспортом, а основана была сорок лет назад покойным отцом Би Джоном Стивеном и его другом, киприотом греческого происхождения Леоном Грегорисом. Однако Би тревожили мысли не о работе. Нет, по-настоящему Би беспокоило то, что вновь придется встретиться с Леоном Грегорисом.

Леон Грегорис был председателем совета директоров. И деспотом в придачу, насколько Би знала по прошлому опыту... Кроме того, до сегодняшнего дня он являлся ее опекуном и распоряжался тридцатью процентами акций компании, оставленными ей отцом.

В детстве Би считала Леона своим другом, хотя он был старше ее на четырнадцать лет. Но все закончилось со смертью отца. Последние три года их с Леоном отношения не выходили за рамки строго деловых, общались они через юристов и, изредка, по телефону.

Осиротев в семнадцать лет, Би оставалась в Нортумберленде, в доме, где жила с отцом. Ее мать умерла, когда Би была совсем ребенком, и о ней заботились ее тетушка Лил и дядя Боб.

Они и сейчас продолжали за ней присматривать. Би улыбнулась. Она знала, что ей будет не хватать этой пожилой пары в Лондоне. До сих пор ей не приходилось по-настоящему самой заботиться о себе. Когда Би училась в университете, она приезжала домой через день. Теперь же она является гордой обладательницей диплома первой степени в области математики и бухгалтерского дела. И в понедельник займет свое место в фирме отца!

Она нахмурилась. Единственной ложкой дегтя в бочке с медом был Леон Грегорис...

О Господи! Да женщина она, в конце концов, или тряпка? Би постаралась отогнать глупые мысли. Она умна, интеллигентна и теперь уже не та наивная восемнадцатилетняя девчонка, какой ее видел Леон в последний раз. Тогда мысли о любви кружили ей голову...

– Какая же ты дура, Би. Тебе совершенно не о чем беспокоиться! – твердо сказала она себе, подняла бокал и сделала большой глоток шампанского, не подозревая, что высказывает свои мысли вслух.

– Ну, если ты так считаешь, Фиби, дорогая... Не в моих правилах спорить с леди.

От этого глубокого, мелодичного голоса у нее похолодело внутри. Она бы узнала этот голос где угодно. Би сжала ножку бокала. Не может быть! Она подняла глаза и уставилась на пару, отражавшуюся в оконном стекле.

Молодая женщина среднего роста, с прямыми платиновыми волосами и белыми, как снег, открытыми плечами, серебристое облегающее платье подчеркивает все изгибы женственной фигуры, лицо бледное, как полотно, и он – высокий темноволосый мужчина с широкими плечами, на губах играет насмешливая улыбка. Би признала, что суровые красивые черты его лица ничуть не изменились. Довольно длинные темные волнистые волосы, почти черные пронзительные глаза. «И совсем темная душа», – добавила Би про себя, медленно поворачиваясь к нему лицом.

– Леон, ты? – пробормотала она, обретая наконец голос. Вскинув голову, посмотрела в загорелое привлекательное лицо Леона. Он разглядывал ее своими смеющимися, лучистыми темными глазами. Да, он чертовски хорошо понимал, насколько сильно ее поразил! – Что ты здесь делаешь? – жестко спросила Би. – Я тебя не приглашала.

– Просчет с твоей стороны, Фиби. Но я тебя прощаю, – насмешливо произнес он. – Ты ведь понимаешь, что я бы ни за что на свете не пропустил день твоего совершеннолетия.

Леон был единственным человеком, кто называл ее Фиби, а она этого терпеть не могла. Би открыла рот, чтобы высказать все, что думает, но не успела. Две сильных руки опустились на ее открытые плечи, и настойчивый мужской рот прильнул к ее приоткрытым губам.

Все, что она собиралась сказать, моментально вылетело из головы. Би прикрыла глаза.

Она знала, что не должна поддаваться, и свободной рукой попыталась оттолкнуть Леона, но, непонятно почему, ее пальцы, натолкнувшись на его грудь, нежно легли на мягкую шелковую ткань рубашки.

Леон сам прервал поцелуй, прошептав ей прямо в губы:

– С днем рождения, дорогая! – Затем, подняв голову и пристально глядя в ее разрумянившееся лицо, сказал: – Давай уйдем отсюда в кабинет, где мы сможем спокойно поговорить.

Фиби потрясла головой. Он вел себя точно так же, как несколько лет назад: очаровал ее, бедную дурочку, одним поцелуем. А потом – помыкал ею как хотел. Это был стиль Леона.