Нерон, кровавый поэт

Принц родился в снежное декабрьское утро. Он громко и сердито заорал, весь покраснев, на лбу его вздулись синеватые жилки. Это был толстый, здоровый, крикливый ребенок. В первый же день он не жмурясь смотрел на солнечный свет, а через месяц скинул с себя простынки, в которые его туго запеленали две дородные повитухи.

Когда кардинал нес новорожденного к крещальне и натирал ему солью десну, чтобы оберечь душу от гнилостных миазмов греха, младенец сжал своими беззубыми деснами толстый палец кардинала — хотел укусить его. В два месяца он сел в колыбели. Мальчик этот вступил в жизнь, как буря, чтобы неистовствовать, идти напролом, бушевать, покорять.

— Волчонок, — говорили о нем придворные.

Вскоре принц уже не умещался в своей кроватке. Пил он густое буйволовое молоко, и чтобы сварить ему тарелку крепкого коричневого бульона, забивали целые стада. Его сильные ляжки налились, кости и мышцы окрепли, он хорошо держал голову. Это был маленький геркулес.

— Быть ему королем, — говорили придворные.

— Ваше величество, малышу силы не занимать, — сказал льстивый старец, — он и корону на голове удержит.

При этой шутке король нахмурился.

В ту ночь ему приснилось, что сын умер.

Целый день сон не выходил у короля из головы.

Идя по замку, он то и дело останавливался, словно споткнувшись.

Когда после полудня он вошел в тронный зал, там в болезненно-желтом свете страшный сон снова ожил.

Мальчик вскарабкался на трон. Взял в руки скипетр и надел корону. Как сказал старец, маленький принц без всякого труда удерживал ее на голове. Озорник злобно усмехался. Напрасно предостерегал его отец, мальчик в ответ лишь топал ногами. Вдруг он чуть не упал, запутавшись в длинной мантии. Корона, покачнувшись, глубоко впилась острым зубцом ему в родничок, рассекла голову. Глаза у принца округлились от боли. В этих огромных глазах бился застрявший в горле крик. Потом улыбка его застыла, постепенно превратилась в безобразную маску, отражавшую ужас.

Личико залила хлеставшая из раны кровь.

Этот сон явился для короля предзнаменованием: то, что принц быстро взрослеет, не сулит ничего доброго; видно, небеса лишь посмеялись над ним, королем, чтобы потом сильней покарать. Раньше он высоко ставил своего лекаря, с достоинством носившего остроконечный докторский колпак, и священников, питавших душу маленького земного гостя всяческой небесной благодатью, но теперь сердце его тревожилось, он все больше боялся за чудо-ребенка. К кому обратиться за помощью? Придворному врачу последнее время он не доверял. Тот уже несколько лет безуспешно лечил его больной желудок кашами и притираниями. Даже пост не помогал королю, хотя по вечерам он не предавался излишествам и на страстной неделе почти ничего в рот не брал. Вера не приносила ему утешения. Глядя в холодную небесную пустоту, он размышлял о том, что планеты слишком удалены от земли и бог не в состоянии управлять блуждающими звездами. Болезнь сделала его мрачным и одержимым. Он позабыл об ангелах, думал лишь о чертях и ведьмах, которые в субботние ночи визжат на перекрестках и верхом на метле скачут на луну. Он позвал к себе астролога.

— Составь гороскоп моему сыну.

Принц родился в новолуние под знаком Козерога.

— Не скрывай ничего, — строго сказал король, и в глазах его вспыхнули беспокойные зеленые искорки. — Этот младенец — все для меня. Со временем я собираюсь возложить на его плечи тяжелую ношу — королевскую власть.

Тут голос его пресекся, ведь он знал, что человек хрупок, как стекло.

Астролог заперся в своей башне и циркулем начертил на бумаге большие окружности. Белый лист превратился в карту неба, а черные точки — в планеты, знаки зодиака, золотые небесные тела. Не прошло и часа, как появились зловещие предзнаменования. Показался Марс, звезда крови и безумия, грозный очаг войны. Потом и Нептун, указывающий на буйство моря, и Сатурн, провозвестник простудных и заразных недугов. Лишь после продолжительного наблюдения взошла Венера, чье benevolens praesentia[1] подавало надежду, что женская улыбка скрасит жизнь принца. Белый как мел сидел астролог перед белым листом бумаги. Он раскрыл свои книги. То же знамение.

После бессонной ночи поплелся он в замок.

— Я принес дурную весть, — пробормотал он себе в бороду.

Король молча слушал приговор судьбы.