Неравный брак

Вы, о развалины, навеки остались в сердце моем...

(Неравный брак)

Об этом никто не догадывался, но, с течением времени, Герман, постепенно превращался в патологического и убежденного лентяя. Дело в том, что его лень не имела ничего общего со сплином и хандрой Илюши Обломова. Как бы парадоксально не звучало, он был лентяем жизнелюбивым, деятельным, обаятельным и коммуникабельным.

Последнее время он усиленно чем-то занимался, что-то предпринимал, куда-то стремился и спешил. И все без особой, для себя, пользы-выгоды. Беда была в том, что все его трудовые поползновения не имели ничего общего ни с производством материальных ценностей, ни, тем более, с оказанием услуг в сфере обслуживания. И, еще, ко всему прочему, его деятельность часто шла вразрез с действующим законодательством и, время от времени, имела не совсем положительную оценку. Вдобавок, он становился неисправимым эгоистом. Как большинсво эгоистов, Герман думал только о собственном благополучии.

На первом месте у него стояла забота о собсвенном здоровье и самочувствии, что и понукало его к занятиями спортом и всевозможными оздоровительными и изотерическими системами, порой граничившими со здравым смыслом.

Эти качества, и спартанский образ жизни, плюс располагающая внешность, давали ему некоторые преимущества. Но, по большому счету, он превращался в матерого неудачника. Со временем, Герман начал это осознавать все явственнее, но продолжал дейсвовать в том же ключе. Такое положение вещей его вполне устраивало.

Но, к сорока годам, когда прыти у него поубавилось, роль веселого нищего начала понемногу приедаться. Герман, как большинсво лентяев-неудачников, все чаще и чаще стал мечтать о какой-то счастливой случайности, которая, водночасье, вновь раскрасит его теперешнюю тусклую и монотонную жизнь всеми цветами радуги. Сладкая мысль, или даже мечта, о невероятно удачной встрече, удачливой сделке или счастливой находке, ежедневно посещала его сознание и стала почти навязчивой идеей. Важна была не столько материальная сторона предполагаемого неожиданного события, а сам его факт и процесс. И осознание того, что удача, все-таки, как и прежде, на его стороне. Как в то далекое, и навсегда ушедшее время его молодости, которое, к сожалению, никогда не вернуть.

Но, вертхвостка-удача, казалось, забыла о его существовании. Никаких крупных счастливых перемен в его жизни не происходило и он занялся собиранием потерянных кем-то мелких монет разнообразного достоинсва и года выпуска. К своим находкам Герман относился бережно, почти трепетно, как к живым существам и своим друзьям, которых он вернул к нормальной жизни. Длинными, тоскливыми вечерами он, неторопясь, доставал фаянсовый потрескавшийся кофейник, в котором хранил свои сокровища, расстилал на столе чистую скатерть и, с наслаждением, высыпал на неё горку монет. Выпустив на волю своих любимцев, Герман любовно перебирал металлические кружочки, согревая их теплом своих рук. Даже при самой крайней нужде он не согласился бы потратить отсюда и одной копейки. Это было бы равносильно предательсву. Герман не понимал Скупого рыцаря, отдававшего свое золото в “рост”. Нельзя расставаться со своими друзьями, хотя бы и на время, ради материальной выгоды.

Со временем, дошло до того, что с некоторыми особо любимыми экземплярами он стал разговаривать, искренне интересуясь их прошлой жизнью. Герман клал монету на раскрытую ладонь, осматривал герб и год выпуска, тихим вкрадчивым голосом задавал ей вопросы и, немного подумав, слегка меняя тембр голоса и интонацию, сам же на них и отвечал. Это напоминало шахматную партию, когда один игрок играет и белыми, и черными фигурами. Со стороны монодиалог выглядел немного странным, но его это не волновало. Бывало, что ближе к полуночи, сам того не подозревая, он, беседуя с монетами, входил в состояние полугипнотического транса. Герман закрывал глаза, и, в подсознании обрывками мелькали события давно минувшего времени, о которых повествовала очередная рассказчица Самой любимой собеседницей, и невольным медиумом, была затертая, позеленевшая от времени, довоенная трехкопеечная медная монета из прошлого века, тридцать второго года выпуска. Герман нашел ее на недостроенном стадионе после проливного дождя. Эта монета пережила войну, развал Союза и ей было о чем рассказать. Может быть, он ошибался, но после продолжительных бесед с немыми собеседниками, у него настолько обострялись воображение и интуиция, что он начал замечать в себе паранормальные способности. Герман мог, глянув на фотоснимок или картину, предположить, с большей или меньшей долей вероятности, о чем думал тот или иной человек, позируя фотографу или художнику. И, как сложится его дальнейшая судьба. Такое положение вещей давало необъятный простор для полета безудержной фантазии. Но, проверить реальность чтения мыслей далеких персонажей не представлялось возможным. В равной мере, как нельзя было узнать, правду ли рассказывала о тех лихих годах трехкопеечная монета. Может быть, это была, всего лишь, игра воображенья?