Непростительная ошибка

Гусиное перо хорошо зачинено, лампа до отказа заправлена маслом, бумага как раз того формата, который он любит. Слуге велено говорить, что месье Дидро нет дома. Ни для кого! Сегодня он хочет остаться наедине с этим могучим умом XVI столетия.

Какое грубое и дерзкое лицо смотрит с небольшого портрета! Лицо государя, мужика и мыслителя одновременно, человека, привыкшего и повелевать, и пахать, и учить. Да, такой мог спасать города и сжигать книги, считавшиеся священными, мог надменно сказать о самом Лютере, что тот недостоин развязать ремни его башмаков.

Как напыщенно звучат сами имена, данные ему при крещении: Филипп Авреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм!

Впрочем, это-то от него не зависело. Но имя, под которым он вошел в историю, выбрано им самим — Парацельс. Немец — и отказался от своего «фон»!

Господин Дидро пробует имя на вкус, перебирает губами его звуки. Великолепное имя! Немножко слишком звучное, особенно если учесть, что получилось сложением имени древнеримского врача Цельса и греческого — «пара», что значит «возле», «мимо», «около», «рядом».

На городской площади сжег Парацельс книги великих Галена и Авиценны. Не потому, что они были плохи, а потому, что врачи Европы слепо следовали каждому их слову, не думая о развитии своей науки. Да, именно с этого надо начать статью о Парацельсе для Энциклопедии. Итак…

Парацельс сделал лекарствами ртуть и железо, свинец, сурьму и мышьяк. Он составил рецепт создания искусственного человека — гомункулуса. Он вылечивал больных сифилисом и холерой, чего не умеют еще делать даже в наш просвещенный XVIII век. Он спасал от эпидемий целые области и громил на диспутах схоластов, за которыми стояла сама всемогущая церковь. Однако… Можно опередить свой век, но выпрыгнуть из него нельзя. Груз суеверий сказался и на трудах этого гения. Вот пример.

Парацельс считал, что многие болезни вызывают живущие внутри человека очень маленькие, невидимые глазу живые существа.

Правда, — Дени Дидро на мгновение задержал бег своего пера, — голландец Ван Левенгук открыл каких-то невидимок в капле воды и даже в собственном рту. Но за прошедшие с этого открытия десятилетия никому даже в голову не пришло хоть как-то связать этих невидимых зверюшек и болезни. Потому что для этого нет фактов. Фактов!

Тем более их не было у Парацельса, который даже знать не мог о самом существовании невидимок, не говоря уже о вреде или пользе от них.

Ясно, что тут сказалось влияние века, свято верившего в демонов; влияние мистики, которой была проникнута вся эпоха. В этом объяснение, но не оправдание ученого. Даже великим людям нельзя прощать их ошибки. Мы впервые создаем науку, опирающуюся только на факты. С ее точки зрения ошибочная гипотеза Парацельса подлежит бесспорному осуждению…

Перо великого энциклопедиста исписывало один лист за другим.