Непрошеный дар

– Черт, скорей бы уже диплом, защита, и прощай институт! Я так устала, а еще только март. Как думаешь, эта жуткая холодина и на преподов действует? Иначе, с чего они так зверствуют. Видела, как я сегодня от Крановского еле отбилась? Представляешь, что он со мной на госах сделает.

Ответить на эту эмоциональную тираду я не успела. Олеська с трудом толкнула высоченную деревянную дверь, и ледяной ветер мгновенно пронизал нас до самых костей. Подняв выше воротник шубки, я плотнее закуталась в шарф и ускорила шаг. Впрочем, на покрытом скользкой коркой тротуаре не очень-то разгонишься. Так что пока доберемся до моей машины, припаркованной на институтской стоянке, успеем полностью продрогнуть. Поскольку я выполняла добровольно взятое на себя обязательство после занятий подбрасывать Олеську до метро, подружка топала за мной, то и дело поскальзываясь и бормоча всевозможные ругательства.

Наш институт располагался в центре города, но улицы вокруг были пустынны. Редкие прохожие, натянув пониже капюшоны, спешили в спасительное тепло своих домов или хотя бы общественного и личного транспорта. Мы свернули в переулок, ведущий к парковке и едва не столкнулись с шедшим навстречу стариком. Сгорбленная спина, седая борода и густые брови, торчащие из-под шапки ушанки, делали его похожим на персонажа из народных сказок.

Дедушка притормозил и повернул голову. Неожиданно острый и даже пристальный взгляд заставил меня сбиться с шага. А старик вдруг крепко ухватил меня за рукав, внимательно изучил мое лицо, улыбнулся и пробормотал:

– Всё у тебя будет хорошо, зря она беспокоится… Опасного человека рядом с тобой вижу, это правда. Поосторожнее с ним надо. И не верь никому, слушай свое сердце. Сначала будет тяжело, но ты справишься. А потом всё наладится. Ладно, пора мне…

Дедок отпустил мою руку и продолжил свой путь. Провожая его взглядом, я с удивлением отметила, что со спины он кажется гораздо моложе. И даже сутулость куда-то пропала. Ощутив досаду, я повернулась к Олеське и недовольно нахмурилась. С выпученными глазами и открытым ртом подружка выглядела довольно глупо. Я тоже пребывала в растерянности, но особого потрясения не испытывала. Мало ли психов бродит по нашему городу, что ж теперь каждое их слово всерьёз воспринимать? Впрочем, тут я лукавила. До сих пор ничего похожего на сегодняшнюю встречу со мной не приключалось.

– Это… твой знакомый? – слегка запинаясь, выговорила Олеська.

– Вот еще! – возмутилась я. – Да ладно, не обращай внимания. Тебе что, психи ни разу не попадались?

– Неа, пока бог миловал, – пробормотала подружка, все еще настороженно приглядываясь ко мне. – Думаешь, он – псих?

– А кто же? Ну всё, пошли быстрее. Меня эта холодрыга уже достала.

Через двадцать минут я притормозила у подземки, однако моя спутница не спешила покидать уютный салон машины. Включённая на максимум печка исправно делала свое дело, и мы только-только немного отогрелись. Я тоже не торопилась. Бездумно смотрела в окно и старалась справиться с тревогой, вызванной встречей со стариком. Тем временем впереди нас припарковалась крутая тачка. К ней быстро подбежала девушка в коротенькой шубке и юркнула внутрь. Внедорожник с ревом газанул и умчался. Олеся повернула голову, критически осмотрела салон моей машины и завела свою любимую "песню":

– Всё-таки не понимаю я тебя, Дашка. Будь у меня такой отец, я бы не на каком-то паршивом фольцвагене каталась, а на мерседесе. Да еще с откидным верхом.

– Чем тебе моя машинка не нравится? – устало поинтересовалась я. За пять лет нашего знакомства подобные разговоры уже порядком утомили.

– Да всем она нравится, и мне бы самой с лихвой подошла. Но тебе… с таким папочкой…

– Ну и что там с моим папочкой? Он ведь не бизнесмен, а обычный чиновник.

– Ага, обычный! На таких высоких должностях, да еще в администрации обычных не держат. Да ладно, чего прикидываешься? Сама прекрасно знаешь, что наши чиновники с их связями покруче любых бизнесменов будут.

– Знаю. Только не считаю это правильным. И моя машина меня полностью устраивает.

– Вот я и говорю: странная! И фольцваген тебя устраивает, и живешь с родителями за городом. А могла бы, если бы захотела, уже давно квартиру в центре города иметь.

– Мне за городом нравится. А в центр я не хочу, здесь же дышать нечем.

– Дышать, может, и нечем, но я бы тут с удовольствием пожила. Впрочем, ваш-то коттедж всего в десяти минутах от кольцевой. Не то, что наша с матерью "фазенда" в ста километрах – замучаешься кататься. Вот мы туда почти и не ездим, – подружка тяжело вздохнула и мечтательно произнесла: – Ты не представляешь, как я хочу собственную квартиру! Где-нибудь в старом тихом переулке. Только никогда ее у меня не будет…

– Олеська, сколько раз говорила: прекрати рисовать мрачные картины своего будущего. Уж если не можешь удержаться, воображай хотя бы радостные.