Неприступные стены

Оливия ужасно торопилась. Но Саймон и Джинни никак не хотели ее отпускать. Саймон только что вернулся из экзотического путешествия: они с друзьями совершили восхождение на какую-то вершину в Гималаях. Теперь его просто раздувало от гордости, и он горел желанием похвастаться перед девчонками своей доблестью. Послушать его, так полковник Эверест перед ним просто бойскаут! Но Оливия с полным доверием и искренним удовольствием слушала захватывающие истории Саймона. Ведь она сама мало где бывала.

У Джинни тоже была новость. Их с Саймоном старшая сестра Памела, которая была замужем и жила в Нью-Йорке, собиралась приехать навестить семью, да еще вместе со своим малышом.

Сколько новостей в один день! Но пора было возвращаться. Оливия неохотно простилась с друзьями и помчалась домой.

Она легко перебежала через поле, перемахнула через изгородь и очутилась во дворе. Отсюда рукой подать до задней двери. Ох, Виржиния, наверное, уже на потолке от злости. Оливия ведь обещала, что к пяти часам будет дома: ей предстояло сидеть со сводным братиком. Ее мачеха на полшестого записалась к парикмахеру. Но босс Оливии, хозяин антикварного магазинчика, где она устроилась подработать на лето, поздно ее отпустил. Да еще по дороге домой она случайно встретилась со своей подружкой Джинни и ее братцем-путешественником. Будь Джинни одна, Оливия не стала бы задерживаться. Но она так давно не видела Саймона!

— Извините, пожалуйста, — с порога закричала Оливия, врываясь на кухню через заднюю дверь.

― Наконец-то, соизволила явиться! — процедила Виржиния.

Она стояла у выхода, держа маленького Джонни на руках.

— Знаешь ведь, как много зависит от этого ужина! — кипятилась она. — Я теперь опоздаю к парикмахеру! А нам обязательно нужно произвести хорошее впечатление на мистера Ферреро. Да еще его референтша... или кто там она по должности. Если мы уломаем мистера Ферреро и он купит нашу землю, то хоть избавимся от основных денежных забот. А может, у них с твоим отцом выгорит какое-нибудь общее дело. Бог свидетель, чтобы содержать эту усадьбу, нужно целое состояние!

Оливия чуть поморщилась: все это она слышала миллионы раз.

Виржиния была вовсе не злая. Отец привел ее в дом полтора года назад, и сначала они с Оливией неплохо ладили. Но когда мачеха родила Джонни и принялась на каждом углу толковать о том, как ее сынок унаследует усадьбу, отец объяснил Виржинии ее заблуждение. Ковердейл-парк всегда передавали старшему в семье, независимо от того, сын это или дочь. После этого Виржиния переменилась.

Родная мать Оливии умерла от рака, когда девочке было тринадцать лет. Отец долго был безутешен. Но время шло. Четыре года спустя он познакомился с Виржинией и женился на ней.

— Возьми же, наконец, ребенка! — прикрикнула мачеха. — Мне пора бежать.

— Простите, — пробормотала Оливия, протягивая руки к младенцу.

Она обожала брата. И теперь, украдкой поглядывая, как Виржиния надевает жакет, она с удивлением размышляла о том, как быстро та потеряла интерес к малышу, узнав о том, что он не принесет ей ожидаемого богатства. Да и перед Оливией перестала изображать заботливую мамочку...

— Простите, простите, — бурчала под нос Виржиния. — Никто и не думает, откуда возьмутся деньги. Я одна должна обо всем заботиться. Ты думаешь, если устроилась работать в свою пыльную лавчонку, так уже и богачка? Работаешь-то всего несколько месяцев, а платить за колледж три года придется! И кто будет платить, хотела бы я знать? Мы даже не можем устроить приличный прием. Старуха и за кухарку, и за дворецкого, и за официантку. Кошмар! Ладно, покорми Джонни и уложи его спать. И глаз не спускай со старухи! А где найти помоложе? Знает ведь, нахалка, что за эти деньги молодая к нам не пойдет. Я ей велела присмотреть за Джонни, так она отказалась! Занята, говорит. Бессовестная!

— Хорошо, хорошо, — миролюбиво проговорила Оливия.

Виржиния с треском захлопнула за собой дверь, и девочка с облегчением перевела дух, прижала к себе малыша и пошла в кухню.

— Умчалась и опять бросила на тебя ребенка, — поджав губы, проворчала миссис Блэк вместо приветствия.

— Добрый вечер, — улыбнулась Оливия. — Да я не против. Когда ее нет, даже спокойнее.

Она устроила малыша в высоком стульчике. Пока Джонни пускал пузыри и колотил ложкой по столику, она приготовила ему ужин и бутылочку молока на ночь.

Миссис Блэк (Оливия с детства привыкла называть ее Блэки) неодобрительно поджала губы. Она считала, что имеет полное право высказывать свое мнение, — ведь она жила в доме еще до того, как родилась Оливия. И Оливия относилась к Блэки с почтением, но ничуточки ее не боялась.