Неприкрытая жестокость

Вышагивая вдоль Персимон-стрит, в Кэрью — одном из самых спокойных районов города Холломена, штат Коннектикут, — Didus ineptus позволил себе легкую усмешку. Однако когда он подошел к окончательной цели своего маршрута — двухквартирному дому, от веселья не осталось и следа. В этот вторник, 24 сентября 1968 года от Рождества Христова, около пяти часов дня солнце по-прежнему сияло, а улицы были сравнительно пустынны. Еще полчаса — и поток студентов и выпускников известнейшего Университета Чабба наводнит тротуары; молодые люди выплеснутся из классов и лабораторий Сайнс-Хилл, а обочины дорог заполнятся «жуками-фольксвагенами» и другими старыми автомобилями, чьи владельцы живут слишком далеко от парковок.

Никто не обратил внимания, как он свернул с тротуара и уверенно направился вдоль торца выбранного дома к заднему входу, как всегда открытому. Скользнув внутрь, он остановился у двери на первый этаж и прислушался. Оттуда раздавались вопли ребенка и раздраженный голос матери — беспокоиться не о чем. Он тихо поднялся вверх по обитым резиновым покрытием ступенькам на крошечную лестничную площадку, которой Мэгги никогда не пользовалась, — она входила через переднюю дверь, всегда. Конечно, Мэгги делила второй этаж с другой девушкой, но Кэрол сейчас на семинаре в Чикаго и вернуться должна только дня через четыре, не раньше.

У двери в ход пошли отмычки. Уверенные движения рук — и через минуту он вошел внутрь. Теперь он мог снять рюкзак — какое облегчение; из-за дополнительного снаряжения, которое он вообще-то не планировал использовать, тот был довольно тяжел. Сначала он изучил обстановку каждой комнаты, дабы удостовериться, что ничего не изменилось; особое внимание уделил расположению вещей возле входной двери. Мэгги войдет, положит свой дипломат здесь же на рабочий стол, а потом направится в ванную, пописать и ополоснуться. Его женщины всегда терпели до дома, брезгуя воспользоваться общественным туалетом. Как он и решил во время своих предыдущих визитов, лучше всего будет спрятаться здесь, за высоким креслом с подголовником, которое привезено в Холломен Мэгги или Кэрол — такими вещами домовладельцы не обставляют сдаваемые внаем квартиры. Что такого важного было в этом кресле для хозяйки, что она тащила его за собой тысячу миль?

Решив сделать первый ход в своей сладостной игре, Didus ineptus понес свой рюкзак в спальню Мэгги. Выдержанная в немного необычной цветовой гамме — он не любил экстравагантных женщин, — спальня радовала чистотой и порядком: двуспальная кровать заправлена так же идеально, как койка новобранца, на туалетном столике все аккуратно расставлено, двери встроенного шкафа плотно закрыты, а ящики тумбочки задвинуты. О, как же она опрятна!

Возле стены стоял комод с абсолютно не заставленной поверхностью — он идеально подходил для его целей. Гость быстро разложил свои инструменты в определенном порядке, отрезал пятнадцатисантиметровую полоску синей изоленты, а затем еще отхватил около метра толстой бечевки. Все готово. Он прошел в гостиную, где висело большое зеркало, привел себя в порядок и наконец расположился за креслом.

Ее ключ завозился в замке точно в определенное время — разница всегда составляла не больше трех минут до или после шести часов. У нее был удачный день. Он мог с уверенностью сказать это, потому что не слышал ее на лестнице; в плохие дни Мэгги тащилась вверх, глухо стуча каблуками по ступенькам. Она вошла, держа дипломат в левой руке, и пересекла комнату, чтобы положить его на стол, намереваясь еще поработать вечером. Затем молодая женщина направилась в ванную…

Изолента, до этого слегка приклеенная к задней выпуклой части спинки кресла, закрыла ей рот прежде, чем у Мэгги возникла мысль закричать. В ту же секунду одним движением он завел ей руки за спину и до того сильно стянул их бечевкой, что лицо девушки исказила гримаса боли. Теперь она была беспомощна!

Только сейчас он развернул ее, и только сейчас Мэгги увидела мужчину, который расправился с ней так быстро, что у нее не было ни единого шанса к сопротивлению. Он был полностью обнажен: высокий, стройное тело без единого волоска и набухший возбужденный член. В глазах женщины билось отчаяние. В течение всего лишь минуты он полностью подчинил ее, и она чувствовала себя совершенно беспомощной. Он заставил Мэгги пойти в ванную, спустил с нее трусы и усадил на унитаз. Мочевой пузырь словно прорвало; она позволила накопившейся моче покинуть тело, пронзенная ужасающей мыслью: мужчина знал, что ей нужно в туалет!