Неприкаянная

Удар! Еще удар. Блок. Перекат. Блок. Темнота….

Открываю глаза и вижу удручающую картину – сэнсэй недоволен. Просто так мне сегодня с тренировки не уйти. Пропустила довольно простой удар, и теперь мне добавят, догонят и еще добавят.

Двенадцать лет я занимаюсь восточными боевыми искусствами, причем учителем моим является самый настоящий сэнсэй, известный как в Японии, так и за ее пределами. Вот только из своей страны он ни разу не выезжал, да и мне не надо, потому как моя семья тоже проживает в Японии. За все это время он похвалил меня всего лишь один раз. Мой любимый учитель похож на гранитную глыбу, такой же крепкий, спокойный, невозмутимый и непробиваемый, причем как в прямом, так и в переносном смысле. За все прошедшие годы моего ученичества я научилась определять его чувства по глазам, и вот сейчас ясно вижу его недовольство и разочарование. Тренировка окончена, я тороплюсь домой. Мне кажется, что внутри меня натянуты струны, и вот именно сейчас они стонут от напряжения и тревоги, которые я испытываю. Несколько лет назад я впервые прислушалась к своей интуиции, после чего мои тренировки сразу вышли на новый уровень. И сегодня эта клятая интуиция просто захлебывается от ужаса. Я боюсь думать о том, что с неотвратимостью снежной лавины надвигается на нашу семью.

Да, я глупо подставилась под удар. Бой нужно вести со спокойным сердцем и холодным разумом, отрешившись от эмоций и проблем, но именно сегодня я не смогла этого сделать. Пропал мой отец, мой папочка, Старцев Ярослав Владимирович. По гражданству он был русским, а вот мама японка. Познакомились они в Москве в Российском университете дружбы народов. Мама, Амиа Накатоми, училась в медицинском институте университета, а папа в составе строительной бригады занимался ремонтом аудиторий. Нет, он у меня тоже имеет высшее образование, окончил архитектурный институт, но вот сразу устроиться на работу не сумел, подрабатывал простым строителем. Целый год русский богатырь Славка ухаживал за миниатюрной японочкой, доказывая ей, что действительно любит и беречь будет, и никогда не бросит, а она взяла и поверила. Поженившись, они четыре года прожили в России, а потом мама закончила учиться, и отец решил, что Япония ничем не хуже России, а он ради своей Амиа отправился бы и на Северный полюс. Родители моей мамы приняли его хорошо. У дедушки был небольшой магазинчик строительных материалов. Жили они очень скромно. Папа взялся за дело, и уже через пять лет семья Накатоми переехала в большой собственный дом. Основной бизнес был развернут в России. Япония являлась поставщиком. С десяток небольших магазинчиков давали стабильный доход.

Все было отлажено и работало как надежный проверенный механизм, но вот совсем недавно появились проблемы в России. Отец уехал. Первые два дня звонил каждый вечер, но внезапно телефон умолк на десять дней. Его заместители твердили все время одно и то же: уехал на переговоры с большими людьми, просил не беспокоиться. А как не беспокоиться? Семья у нас маленькая, бабушка умерла четыре года назад, и теперь нас четверо: дедушка, мама, папа и я. Мама к бизнесу отца и деда не имеет никакого отношения, она у нас целитель. Не медик, а именно целитель. Массаж и лечение травами – это ее стезя. Травы она выращивает сама и сама же делает настойки, притирания, сборы трав в виде лечебного чая. Я у них одна на всех, любимая дочка и внучка, но избалованной меня назвать нельзя.

Старцева Миира Ярославовна – упрямая, целеустремленная, и память у меня хорошая. В три года, посмотрев мультфильм «Кунг-фу панда», решила, что тоже хочу так. В четыре меня отвели к сэнсэю. По причине малого возраста я не понимала, что мне предстоит пройти, чтобы стать мастером, но к шести годам взвыла от все увеличивающихся нагрузок и решила бросить истязания меня маленькой. Не получилось. Не знаю, что тогда уже разглядел во мне мастер, но бросить занятия он мне не дал. Отвел в музей и познакомил со всем разнообразием холодного оружия. Дал возможность к нему прикоснуться. Именно с этого момента мой бунт закончился навсегда. Я заболела оружием, и ни один парень до сих пор, а мне уже шестнадцать, не смог составить ему конкуренцию. Соревнования? Глупость. Нет. Мой сэнсэй каждые три месяца устраивает мне спарринг с бойцами, превосходящими меня в умении владеть оружием, но на официальные соревнования не допускает. «Ты учишься не для того, чтобы красоваться перед зеваками, считающими себя большими специалистами буквально во всем. Моя задача научить тебя защищать и защищаться, а красивое дрыганье ногами оставим для других», – говорит он. Именно поэтому никаких званий и поясов, определяющих уровень моего мастерства, у меня нет. Есть учитель, и он до сих пор остается для меня недоступной величиной.