Неприкасаемый

Неприкасаемый

• ── ✾ ── •

Хулиганский роман

• ── ✾ ── •

Сэм Мариано

• ── ✾ ── •

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, места, события и происшествия являются либо плодом воображения автора, либо вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или с реальными событиями является чисто случайным.

Неприкасаемый Copyright © 2018 Сэм Мариано

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме или какими-либо электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

• ── ✾ ── •

“Я считаю, что любовь — это величайшая вещь в мире; что только она может победить ненависть…”

— Джон Д. Рокфеллер-младший.

• ── ✾ ── •

Джен,

Спасибо за то, что ты моя болельщица.

• ── ✾ ── •

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Пожалуйста, пожалуйста, отнеситесь ко мне серьезно, когда я говорю, что это хулиганский роман.

В этой книге много темного дерьма, и если у вас есть триггеры сексуального насилия, она может вам не подойти. Я знаю пределы возможностей персонажей, но вы гораздо лучше меня знаете свою собственную чувствительность.

Картер Махони — неудобный герой, и это не всегда удобная история любви. Если вам нужны безопасные, хорошие герои в каждом романе, который вы читаете, эта история не для вас. У этих персонажей есть свои уникальные повреждения, потребности, желания и навыки, и они ищут партнеров, которые подходят им такими, какие они есть, а не партнеров, которым нужно, чтобы они изменились и стали теми, кем они не являются.

Мне очень понравилась история Картера и Зои, поэтому я надеюсь, что вам тоже, но я хочу убедиться, что подготовила/предупредила вас должным образом. ;) Картер Махони не для слабонервных.

• ── ✾ ── •

1

Средние школы и маленькие города имеют много общего. Группы людей в их собственных отдельных племенах, произвольно объединенных вместе, вынужденных сосуществовать, чтобы достичь оптимального удовольствия. Не всем на самом деле нравятся все остальные, но в большинстве случаев это не имеет значения. В большинстве случаев вы можете испытывать в худшем случае натянутую улыбку, приступ раздражения, когда кто-то подталкивает вас в зону комфорта, бросает вам вызов ровно настолько, чтобы разбудить вас и заставить вас это заметить.

Большинство людей не любят, когда им бросают вызов. Большинство людей любят комфорт. Но этот момент случайного дискомфорта обычно мимолетен, его можно приукрасить и забыть, чтобы вы могли провести еще один мирный день с людьми, которые вам “на самом деле” не нравятся, а затем еще один, и еще один.

Затем бывают более редкие случаи, когда происходит что-то слишком насыщенное событиями, чтобы его игнорировать. Такие вещи, которые мы вынуждены замечать; заряжает нас энергией, нарушая комфорт нашего повседневного однообразия; это разделяет нас, неизбежно противопоставляя одних из нас другим, и именно тогда уродство просачивается из каждой ранее незамеченной дыры. Улыбки стираются с лиц тех, кому вы нравились достаточно хорошо, когда вы не доставляли неприятностей, но нравились гораздо меньше, когда вы открывали рот и говорили что-то, что им не нравится.

Я то, что произошло в этой старшей школе, в этом маленьком городке. Я человек, который причинял людям дискомфорт. Я тот катализатор, который потряс всеобщее фальшивое дружелюбие и выявил их уродство, и что я сделала? Я осмелилась заговорить за себя. Я осмелилась наказать кого-то, кто им нравился больше, чем я, за то, что он сделал что-то не так. Когда люди говорили мне, что я слишком остро реагирую, когда они говорили мне сесть и перестать устраивать сцены, я игнорировала их. Я не закрывала рот до тех пор, пока они так отчаянно не пытались меня заткнуть, что, наконец, наложили последствия за проступок — как они должны были сделать с самого начала.

Постоять за себя было непопулярно. Все в порядке. Мне не нужно, чтобы люди любили меня; Мне просто нужно, чтобы они уважали меня настолько, насколько этого требуют правила приличия, и оставляли меня в покое все остальное время.

Проблема в том, что после того, как я потребовала справедливости и она, наконец, восторжествовала, травля усилилась. Знать, что я была права, постоять за себя и других девушек, которые, возможно, не захотят терпеть все это испытание, — это одно, но когда меня рассматривают как изгоя, смотрят на меня с открытой враждебностью на публике, о чем говорят, когда я нахожусь в одной комнате, обзывают и подвергают остракизму в школе [Прим.: Остракизм - Изгнание], где я пытаюсь сосредоточиться на учебе в старшем классе… через некоторое время это начинает доходить до тебя.