Непреодолимое влечение

Этот мужчина — прирожденный охотник.

Вероника это чувствовала. Чувствовала по его пристальному, жадному, немигающему взгляду — не из тех, что пронзают тебя насквозь, нет, из тех, что пригвождают к месту, гипнотизируют, заставляют затрепетать так, словно обладатель этих бездонных глаз положил руку тебе на затылок и привлек к своему мощному телу — и ты замерла, дрожа от ужаса и восторга…

В плену.

— В плену… — прошептала Вероника, на миг прекратив бесцельное кружение по залу.

По затылку пробежал холодок. Подняв руку, Вероника коснулась шеи. Она не оборачивалась, но чувствовала: Охотник не спускает с нее глаз.

Не оглядывайся.

С рассчитанной медлительностью она запрокинула голову и устремила взгляд на одно из украшений зала — свисающую на цепях с потолка композицию из красных, желтых, золотисто-рыжих фигурных стекол. Новое чувство пришло к ней и увлекло за собой — чувство покоя. В шуме, суете, многолюдстве, неизбежном на открытии нового элитного ресторана, она позволила калейдоскопу цветного тепла и света унести себя далеко-далеко… Забыть обо всем. Даже о мужчине с повадками хищника, который уже четверть часа не сводит с нее глаз. Отдаться давней мечте — мечте о доме…

Она в лесу неподалеку от дома. Осенние листья сияют теплыми красками — желтые, красные, золотисто-коричневые. В лесу очень тихо, но она не одна. Где-то притаился Охотник. Смуглый хищник с немигающим взглядом. Идет по ее следу. Бежать! И она бежит — бежит так, что сердце рвется из клетки ребер, что в груди рождается острая сладкая боль. Она бежит — но в глубине души знает… знает…

Она хочет стать его пленницей.

Эта женщина — воплощение соблазна.

И Деймону это нравится.

Рассеянно смочив губы в бокале красного вина, он медленными, бесцельными шагами двинулся по переполненному залу. На мгновение женщина исчезла из виду, и Деймон тут же вытянул шею, чтобы снова ее увидеть. Такая нетерпеливость — даже в мелочах — обыкновенно была ему несвойственна.

А, вот и она! Задрав голову, любуется свисающей с потолка абстрактной композицией из разноцветного стекла. Вот переменила позу, чувственно поведя плечами, положила руку себе на затылок и будто смахнула что-то, а затем медленно провела пальцами по изгибу хрупкой шеи. По ладоням Деймона пробежал горячий ответный ток — словно им уже случалось сжимать эту женщину в объятиях. Словно Деймон уже знал, какова на ощупь ее кожа — теплая, шелковистая.

К женщине приблизился молодой красавец, обряженный по моде нынешних «свободных художников»: черная облегающая рубашка, такие же брюки и очки с голубыми линзами в тяжелой черной оправе. А в довершение всего, чтобы никто не перепутал его с добропорядочным обывателем, — серебряное колечко в носу. Где вы видели представителя богемы без пирсинга? Что ж, подумал Деймон, если вдруг понадобится вышвырнуть этого хлыща за дверь, кольцо в носу очень пригодится.

Молодой человек фамильярно положил руку на плечо женщины и что-то зашептал ей в ухо.

Она рассмеялась, и, несмотря на внезапное раздражение, Деймон невольно улыбнулся уголком рта — такой заразительный смех оказался у незнакомки. Да, следовало догадаться! Она не из тех женщин, что смеются, не разжимая рта, словно боятся лишний раз показать зубы. Ее смех — звучный, теплый, естественный — идет от души. И от тела.

Эта женщина умеет наслаждаться жизнью. Вот и отлично. Значит, из них получится хорошая пара.

Ленивый интерес, зажегшийся в нем при первом взгляде на нее, обернулся всепоглощающим желанием. Острой, почти мучительной жаждой. Такого желания он давненько не испытывал! А с ним пришла и знакомая дрожь предвкушения, и мощный, горячий, громоподобный ритм пульса в висках. Ритм охоты.

В толпе светских хлыщей и модных красоток, жаждущих внимания, эта женщина выделялась, словно львица в стае гиен. Вся в золотистом цвете — от янтарного облака волос до острых носков голубых замшевых туфелек. Платье — мечта алхимика: волна жидкого золота облегает тело, сглаживая некоторую угловатость сильной, спортивной фигуры.

Голова на длинной шее и довольно широких плечах показалась бы маленькой, если бы не тяжелая масса забранных вверх золотистых волос. Второй уголок рта Деймона тоже пополз вверх, и кривая усмешка его обратилась в задумчивую улыбку при мысли о том, чтобы вынуть шпильки, сдерживающие эту буйную львиную гриву, и запустить в нее руки…

Да. Решено: так и будет.

Снова рассмеявшись и дружески похлопав юнца по плечу, незнакомка повернулась к нему спиной. А лицом — к Деймону.

Что-то сжало ему горло. Тело ее вызвало у него желание, но лицо… Лицо влекло к себе, словно магнитом. Небольшое, округленное, с неожиданной — при высоком росте и стройной подтянутой фигуре — пухлостью щек. Деймон назвал бы его лицом ангела, если бы не полные чувственные губы, не властный вырез ноздрей, не глаза…