Непокорный

Переводчик: Светлана П

Редактор: Екатерина Л

Вычитка: Екатерина Л

Обложка: Виктория К

Переведено для группы: vk.com/bookhours

Невозможно быть бунтарем без

шрамов, которые приходят вместе с этим.

Правда в том, что иногда шрамы так же уродливы, как и красивы.

— Крисс Джами

Габриэлла

Смерть меня не пугает.

Меня тянет к ней. Интерес напрямую связан с моим опытом. Люди всегда боятся того, чего не знают, а я знаю о смерти все. Я ступала на ее мелководье, чувствовала ее ледяную хватку на своем горле. Наблюдала, как ее щупальца тянут душу из этого мира в другой.

Я так привыкла к смерти, что ей редко удается меня удивить.

Вот почему у меня перехватывает дыхание, когда я застываю в темном бруклинском переулке, уставившись на труп, привалившийся к дверному проему.

Я вижу смерть каждый день. Но обычно это происходит не раньше, чем я переступаю порог работы.

Нюхаю воздух на предмет разложения. Вездесущая вонь гниющего мусора смешивается с соленым воздухом Ист-Ривер, но я не улавливаю резкого, приторно-слащавого запаха дешевого парфюма, который сопровождает мертвое тело.

Смотрю направо и налево в поисках виновника, но не нахожу ничего, кроме обычных переполненных мусорных контейнеров, бегающих грызунов и одного мерцающего фонаря. Не вижу ни наемных убийц, ни машины для побега. Никаких полицейских сирен вдалеке, разыскивающих пропавшего человека.

Подхожу ближе и присаживаюсь на корточки, чтобы лучше рассмотреть.

Мужчина. Подбородок прижат к груди, копна длинноватых волос закрывает его лицо, и хотя не могу разглядеть черты, его рост и одежда подтверждают, что это мужчина. Светло-каштановые волосы, коротко подстриженные вокруг шеи и ушей, говорят мне, что он завсегдатай парикмахерской, но дорогой запах его одеколона заставляет меня думать, что, вероятно, это салон красоты. Откидываю шелковистые локоны в сторону, чтобы мельком увидеть лицо мужчины. Губы пухлые, излучающие серьезные флюиды Гарри Стайлза, обрамленные мощной линией челюсти и выступающим подбородком с крошечной выемкой в конце. Темные брови, широко посаженные на сильном лбу, и шикарные густые ресницы.

Такая красота заслуживает того, чтобы ее сохранили в музее. Диорама с ним в центре, окруженная шелковой обивкой, первоклассной выпивкой и сигарами. Состоятельный американский мужчина. Эго Эректус. Наиболее достойные упоминания характеристики включают серийные свидания, мужеской шовинизм¹ и токсичную маскулинность².

К счастью для него, это великолепное творение не будет сохранено в музее, потому что я чувствую запах алкоголя в его дыхании. Вдыхаю воздух между нами.

— Да, определенно дышит.

Пытаюсь перешагнуть через него, чтобы добраться до двери. Подумываю о том, чтобы оставить парня здесь, пока не появятся мусоровозы и не разбудят его естественным путем. Но, учитывая уровень преступности в этом районе, он может быть не в безопасности, оставаясь снаружи.

Толкаю его в плечо.

— Эй.

Его голова крениться в сторону. Толкаю немного сильнее.

— Проснись.

Никакого ответа.

Набираю восьмизначный код на двери и открываю ее.

— Давай, большой парень.

Подхватываю его под мышки и пытаюсь втащить внутрь, но он тяжелее, чем кажется, и теперь, в развернутом виде, кажется намного выше. Я ворчу и неуклюжими шагами отодвигаю парня назад. Его ноги раздвигаются, и модные начищенные туфли скользят по бетонному полу. Голова парня наклоняется набок, обнажая колонну шеи. Неудивительно, что его горло также безумно привлекательно.

— Черт, Габби, позволь мне помочь. — Эван, один из медбратьев, занимает мое место и тащит мужчину внутрь, как будто тот ничего не весит.

— Сюда. — Я приказываю ему следовать за мной по коридору в пустую комнату. — Положи его на кровать. — Я откидываю одеяло. — Осторожнее. — Было бы преступлением изуродовать такое милое личико.

Эван бросает на меня скептический взгляд.

— Не думаю, что Рита обрадуется, если мы отдадим кровать какому-то пьянице, которого ты притащила с улицы.

— Сейчас три часа ночи. — Я хватаю мужчину за лодыжки, и вместе мы поднимаем его на матрас. — Он уйдет до того, как она доберется сюда.

Эван кладет свисающие руки мужчины по бокам, а затем складывает их у него на груди, помещая его в позу смерти.

— Изящный штрих.

Он улыбается мне через плечо.

— Я так и думал.

— Он будет здесь в безопасности, пока не проснется.

— Да? А что потом?

Я пожимаю плечами.

— Потом он сможет пойти домой и, надеюсь, сделает щедрое пожертвование городскому хоспису за наше великолепное обслуживание и заботу. — Я стаскиваю с него ботинки, замечая, как они легко соскальзывают с атласных носков. — Одни только эти туфли выглядят так, будто их достаточно, чтобы финансировать это место в течение месяца.

— Что, если он не проснется? — Эван выходит из комнаты и придерживает дверь, чтобы я последовала за ним.

— Тогда он в нужном месте.