Непобедимая жара

У Нью-Йорка есть одна любопытная особенность: никогда не угадаешь, что ждет тебя за дверью. Об этом в очередной раз размышляла детектив Никки Хит, припарковывая свою «краун викторию» на 74-й, неподалеку от Амстердам-авеню, и глядя, как «мигалки» полицейской машины и «скорой помощи» отражаются в витринах магазинов. Так, она знала, что за ничем не примечательной дверью соседней винной лавки располагается искусственная пещера, выполненная в бежевых и терракотовых тонах; ниши в стенах, отделанные речными камнями из Франции, уставлены бутылками. А через дорогу находится здание, в котором во времена Рузвельта размещался банк, но теперь винтовая лестница за входной дверью ведет к кабинкам для бейсбольных тренировок. Здесь занимаются подростки, надеющиеся попасть в Главную бейсбольную лигу, а в выходные, по утрам, устраивают детские дни рождения. Однако дверь, в которую Никки предстояло войти в это раннее утро, в самом начале пятого, скрывала нечто совершенно неожиданное для такого тихого квартала.

Это была обычная дверь с матовым стеклом, без каких-либо табличек, лишь номер улицы из черных с золотом цифр поблескивал над ней. Изнутри пробивался свет мощного прожектора, установленного криминалистами, и матовый стеклянный прямоугольник был похож на ослепительный портал из «Близких контактов».[1] Полицейский, дежуривший у дома, переминался с ноги на ногу, чтобы согреться; его силуэт четко выделялся на фоне двери, и даже с двадцати метров Никки различала облачка пара, вылетавшие у него изо рта.

Она вышла из машины, но, несмотря на ледяной воздух, от которого перехватывало дыхание и слезились глаза, Никки не стала застегивать пальто. Вместо этого она привычным движением раздвинула полы так, чтобы можно было с легкостью добраться до служебного пистолета «зиг-зауэр», прятавшегося в кобуре. Потом, невзирая на ужасный холод, детектив остановилась, чтобы мысленно почтить память погибшего, тело которого ей предстояло увидеть, — это был ее обычный ритуал. Каждый раз, прибывая на место преступления, Никки Хит делала короткую молчаливую паузу, о которой не знал никто, кроме нее. Цель ритуала была проста: Никки напоминала себе, что убитый — был ли он преступником или законопослушным гражданином — прежде всего являлся человеком и заслуживал того, чтобы его уважали и относились к расследованию причин его смерти не просто как к очередному заданию. Никки сделала медленный вдох — воздух был таким же холодным, как и десять лет назад, в канун Дня благодарения, когда ее мать была зверски убита и оставлена на кухонном полу истекать кровью. Никки закрыла глаза — это было только ее Мгновение.

— Что-то не так, детектив?

Момент был испорчен.

Хит обернулась. Около нее остановилось такси, и мужчина с заднего сиденья высунул голову в окно. Она узнала пассажира и водителя и улыбнулась.

— Нет, Рэнди, все в порядке. — Хит шагнула к машине и обменялась рукопожатием с детективом Рэндаллом Феллером. — Стараетесь не нарываться на неприятности?

— Увы, все наоборот, — ответил тот с улыбкой, всегда напоминавшей Никки о Джоне Кэнди.[2] — Ты ведь помнишь того Голландца? — продолжал он, кивая на детектива ван Метера, сидевшего за рулем.

Феллер и ван Метер работали под прикрытием в Группе такси Департамента полиции Нью-Йорка — подразделении по борьбе с преступностью, подчиненном отделу спецопераций; члены этой группы патрулировали улицы города в специальных желтых машинах. Копы в гражданском, служившие в такси, придерживались взглядов старой школы. В основном это были крутые парни, шутить с которыми не стоило; они делали то, что хотели, и ездили там, где хотели. «Таксокопы» (так их прозвали) целыми днями колесили по городу, пытаясь предотвратить преступления, однако с недавнего времени, в соответствии с последними достижениями криминалистики, их стали направлять в районы с особенно высоким уровнем краж, грабежей и хулиганства.

Коп, сидевший за рулем, опустил стекло и в качестве приветствия лишь молча кивнул. «Интересно, зачем тогда вообще нужно было открывать окно?» — подумала Никки.

— Потише, Голландец, не то у нее голова пойдет кругом от твоей болтовни, — заметил детектив Феллер с очередной ухмылкой в духе Кэнди. — Как вам повезло, Никки Хит: вас вызвали посреди ночи.

Голландец наконец заговорил:

— Некоторые люди ужасно дурно воспитаны — позволить убить себя в такой час.

Хит подумала, что едва ли ван Метер делает почтительную паузу, перед тем как увидеть жертву.

— Послушайте, — отозвалась она, — я, конечно, не против поболтать с вами на свежем воздухе, однако у меня там труп.

— А где же твой напарник? — осведомился Феллер с неподдельным интересом. — Ну, писатель, как там его?