Непедагогическая поэма

Детство. Время, когда в человечке закладывается все то, что потом проявится бурным или небурным цветом во время взрослой жизни. У каждого из нас детство свое и свои эпизоды – плохие или хорошие. Но часто, я думаю, хорошие, ведь в детстве кажется, что все возможно.

Это рассказ про Гульку, в которой, возможно, вы узнаете и себя. Про то, как ребенок познает мир и свою личность. Сначала о детсадовском детстве и первых годах учебы (6-10 лет). А потом – и подростковый возраст – ранний (11-12 лет) и старший (13-15 лет).

Несмотря на то, что Гулька проживала свое детство в советские годы, но мало что изменилось в восприятии ребенка мира и самого себя, разве что были не те «гаджеты», а вот человеческие отношения никто не поменял, все то же самое, «декорации» только меняются. Так что эта книжка полезна для саморазвития детей и саморефлексии взрослых.

Наташка была, как я сейчас думаю, так себе подругой. Просто проводили время, вместе ходили в садик. А в садике все по расписанию: завтрак, обед, ужин, полуденный сон, всякие занятия. Одно из занятий – подготовка к очередному празднику, и там мы, детишки, должны выступать со спектаклем. Сам спектакль я не помню, но помню репетиции.

Гулька заявила, что должна играть роль младшей сестры, так как подходит для этого больше всех. До десяти лет Гулька почему-то была вполне нагловатой девицей и вполне самоуверенной. Наташка никак не соглашалась с подружкой. И, похоже, решила отомстить Гульке за роль. Вот  в очередной раз Гулька пришла к ней в гости.

– Смотри, какой мне папа сироп купил, – хвалилась Наташка, потрясая бутылочкой.

– Хочешь, угощу?

– Хочу, – сказала Гулька, ведь привыкла доверять людям.

– Ага, – глаза Наташки засверкали недобрым огоньком.

Она взяла красивую столовую ложку и налила в нее «сироп».

– Открывай рот, закрывай глаза, – зашипела подружка.

Гулька так и сделала.

Боже! Едва глотнув этого зелья, она не просто поняла, что это не сироп, а что-то отвратное и гадкое.

– АААА!

Сироп в кавычках Гулька тут же выплюнула и долго не могла прийти в себя. Рот сводило от ужасного вкуса.

– Папа сказал, что это полезно! – заявила гордо довольная Наташка.

– Рыбий жир!!!

Вот так и рождается недоверие к людям. Откуда же в маленькой Наташке столько злости? А, может, не злости, а хулигантсва?

Но  ничего, все еще было впереди!

…

Однако Гулька так и не разучилась доверять людям, что ее во многом подвело в будущей жизни. Как говорится – «доверяй, но проверяй».

Детский сад советского образца. Гульку там любили, то ли за ее таланты, то ли за то, что папа был завкафедрой пединститута. А еще пекли там те самые пирожки, которые вызывали у Гульки просто гастрономический трепет и восторг – пирожки со сладкой морковкой. Это были пирожки из хорошего дрожжевого теста с простой начинкой из слегка припущенной со сливочным маслом и сахаром морковью. Ну что особенного? Ан, нет. Особенное было все – и запах, и вкус. Сейчас таких не пекут, точно!

Гулька с Наташкой любили две вещи, кроме пирожков, конечно, – петь песни и качаться на качелях. Делали они это одновременно. Качались и вовсю горланили самые популярные песни советского времени – «У солдата выходной/ Пуговицы в ряд!». Уж, конечно, представляли они себя заслуженными певицами СССР, не хуже, чем Ротару!

Долго они так горланили, но однажды подружкам стало скучно. Воспитатели так им доверяли, что проворонили. А Гулька и Наташка решили просто уйти из садика, куда глаза глядят. Вот так взяли и ушли. Потом только они узнали, что весь садик в суматохе искал девочек, искал, с ног сбились. Бог весть, что могло случиться с двумя шестилетками! Но, Слава Богу, не случилось.

Гулька с Наташкой под ручку мирно дошли до своего дома. А так как у Гульки никого дома не было и не было ключей, то пошли к Наташке. А у нее ключи от своей квартиры, как ни странно, были. Жила Наташкина семья в доме напротив на первом этаже. Поели подружки то, что было, и уставшие улеглись, кто где попало. Поход удался! Дома!

Только сейчас я осознаю, что могло случиться с Гулькой и Наташкой. За детишками нужен глаз да глаз, тем более в наше время. Уж и не знаю, что случилось с воспитателями, дали ли им строгача. Но Гулькина с Наташкой жизнь в садике – в этом советском раю –  успешно продолжалась.

Это я сейчас понимаю как педагог, что есть такое понятие, как «субъектный опыт жизнедеятельности» (термин И.С. Якиманской). Тот самый опыт, который формируется у ребенка до шести-семи лет и который может актуализироваться при адекватных условиях. Мало того, что ребенок накапливает этот опыт, но и одновременно должен нравственно расти, воспитываться и самовоспитываться, как утверждала советская педагогика. Я уверена, что гены многое решают, именно они, помноженные на приобретенный опыт ребенка до семи лет. А кто уж хочет самовоспитываться, у того в генах это заложено. Не знаю, права я или нет. Но выводы из моих заметок делайте сами.