Неоткрытые звезды

Разговор здесь пойдет о литературной школе, почти неизвестной советскому, а тем более зарубежному читателю. Школу эту называют «Новой волной», «Четвертым поколением», а чаще — семинаром Б.Н.Стругацкого.

Фантастика шестидесятых годов построила так называемую «стандартную модель коммунизма», ввела в обиход новую, весьма плодотворную тему прогрессорства, подробно исследовала процессы фашизации в застойных общественно-политических структурах. Шестидесятникам удалось сформулировать задачу жанра, создание абстрактных моделей мира, связанных с реальностью через изучаемую проблему.

«… Реальность нужно понимать широко, — отмечает Б.Н.Стругацкий, — это не просто окружающий нас быт с его коллизиями, конфликтами, проблемами, это также и мир социальных, научных, утопических, моральных представлений человечества. И отражать эту широко понимаемую реальность надлежит действенно, то есть ставить жизненные проблемы так, чтобы они сделались достоянием читателей, вызвали его активное сопереживание, дошли бы до его ума и до сердца, стали частью его личной жизни.» ^{1}

Фантастика эпохи шестидесятых воспитала два поколения советских людей.

Она была уничтожена в один год, если не в один день с «Новым миром» А.Твардовского. Совпадение, бросающееся в глаза; уничтожение реальностей ХХ съезда КПСС и фантастики, верной идеалам «Туманности Андромеды», открывала путь к десятилетию застоя.

Самое страшное, что не печатали только талантливое — бессмысленного же чтива, серого и скучного, выходило предостаточно. «Напиши плохую книгу, и тебя будут публиковать» — вот лозунг, определяющий издательскую политику семидесятых годов.

Противовесом механизму «защиты от таланта» стали семинары молодых писателей-фантастов. Эти семинары сделали невозможное: вырастили поколение авторов, способных десятилетиями работать без надежды на публикацию, вкладывать себя в рукописи, обреченные оставаться лишь рукописями, и учиться писать. Они научились, и создали за годы застоя советскую фантастику «Новой волны».

Лидером «Молодой фантастики» стал Ленинградский семинар, возглавляемый Борисом Натановичем Стругацким. Об этом семинаре мой рассказ. (Возможно, вопрос о лидерстве вышеупомянутого семинара над каким-либо другим покажется кому-то спорным, однако без ущерба для статьи оставим это утверждение на совести автора. — прим. изд.)

Я начну с произведений, нехарактерных для Ленинградского семинара, но позволяющих проследить исторические корни «Новой волны». Яркими примерами «переходной фантастики» являются работы раннего А.Столярова и С.Казменко.

В повести А.Столярова «Мечта Пандоры»^{2} действие происходит в мире, созданном А. и Б.Стругацкими. Автор и не пытается скрыть, что им написана остросюжетная вариация на тему «Хищных вещей века». Талантливая, интересная, но абсолютно несамостоятельная. Так семинар начинал.

Зависимость от творчества братьев Стругацких проявляется и в романе С.Казменко «Нашествие».^{3} Местами параллелеризм доходит до грани пародии: налицо общность реалий, персонажей, организаций.

Центральная идея, однако, оригинальна. Астроархеологи обнаруживают следы древней галактической цивилизации, деградировавшей в результате серии катастроф. Для предотвращения аналогичной участи земляне создают отдел службы безопасности.

Вскоре обнаруживается, что события и впрямь разворачиваются по прежнему сценарию — мелкие, вроде бы случайные аварии сливаются в цепь более крупных катастроф. Прослеживается определенная закономерность, позволяющая предсказать место будущей трагедии. На угрожаемую планету отправляется офицер службы безопасности. Ему поручено увидеть и выжить.

Катастрофа действительно происходит, только причиной ее оказывается не мифическое «нашествие», даже не ошибки землян, ведущих себя в чужом и странном мире, как слон в посудной лавке, людей убивает режим секретности, ограничивающий циркуляцию информации между подразделениями исследовательской базы.

Блокада информации, как причина крушения цивилизации галактического масштаба? Согласимся, это ново и принципиально.

Добавлю, что роман интересен хорошо разработанным описанием мира, не менее чужого для нас, чем «Солярис» Ст. Лема. Недостатком рукописи я бы назвал предельную традиционность героев.

«Нашествие» можно отнести к чистой научной фантастике, для которой идеи важнее людей. В принципе, следует согласиться с А.Столяровым, утверждающим, что «литература такого рода давно умерла», однако, требуется уточнение.

Когда-то проглатывались любые книги на космическую тематику, даже если они не содержали в себе ничего, кроме описания неправдоподобного путешествия по выдуманной вселенной. Связано это было исключительно с повышенным интересом общества начала шестидесятых годов к освоению космоса.

Сегодня особую значимость приобрело исследование компьютерного мира, и, как следствие, появилась «компьютерная фантастика».