Неоконченная «История»

Не исключено, что читатель, перевернув последнюю страницу книги, завершающей историко-географический труд Жюля Верна, придет в недоумение. В самом деле, писатель назвал финальную часть своего капитального исследования «Путешественники девятнадцатого века», тогда как повествование заканчивается на рубеже 20 — 30-х годов этого столетия и только в одном случае, при описании французских открытий в Антарктике, переступается рубеж сороковых. Это выглядит по меньшей мере странно по отношению к произведению, представленному на суд читателей в середине 1880 года.

Но, в сущности, ничего удивительного тут нет. Непревзойденный творец приключенческих романов не был историком науки. Его «Открытие Земли» (как стал называться трехтомник, начиная с 1886 года) — не оригинальное произведение. Автор переводит в более художественную, популярную форму строгие научные историко-географические сочинения, появившиеся к середине XIX века. Например, Ж. Верн часто ссылается на «Историю географических открытий» известного английского ученого Уильяма Десборо Кули. Эта «История» вышла в свет в 1830 — 1831 годах, что в значительной степени определило принятый французским писателем рубеж. Более новая, появившаяся в 1873 году «История географии и географических открытий» верновского знакомца Вивьена де Сент-Мартена также обрывалась на путешествиях первой половины столетия.

Обязан ли был уже очень популярный к тому времени писатель продолжить свою «Историю»? Трудно сказать. С одной стороны, Верна эта область человеческой деятельности всегда интересовала и он был в курсе самых последних географических открытий, в чем читатель может легко убедиться, перелистав едва ли не любой роман мэтра. С другой стороны, уже существовали периодические издания, публиковавшие краткие отчеты путешественников или сообщения о завершенных исследованиях. Во Франции XIX века подобные издания были представлены «Летописью путешествий» Мальтбрунна и Эйрье и сент-мартеновским «Географическим ежегодником» (1863 — 1876) и сменившей его «Новой летописью путешествий» (с 1876 г.). Кроме того, каждый более или менее честолюбивый землепроходец после завершения экспедиции старался выпустить книгу о своих странствиях и открытиях. Следовательно, как мог рассуждать и Ж. Верн, любой интересующийся путешествиями читатель мог относительно легко познакомиться с последними достижениями в этой области (не будем забывать также и о прессе, и о ставших весьма популярными в конце прошлого века публичных лекциях). Одному же человеку собрать воедино весь столь обширный разноязычный материал было бы весьма и весьма нелегко. Для этого прежде всего нужна была масса времени, а его-то у писателя катастрофически не хватало.

Возникала и другая сложность. Верн не был ученым, а следовательно, не мог объективно оценить значимость того или иного путешествия. Читатель, верно, уже успел в этом убедиться. Достаточно ординарное кругосветное плавание, в котором европейским морякам удавалось «открыть» с десяток малюсеньких островков, к тому же по большей части давным-давно заселенных, в книге относится к разряду замечательных. А вот кругосветка И. Ф. Крузенштерна, в ходе которой были сделаны подлинные открытия в структуре важнейшего географического объекта — Мирового океана, объявляется малозначимой с научной точки зрения. Вдумайся, читатель: открыто Межпассатное течение, огромная река в океане, стоящая всех Маккензи, Ниагар, Рио-Нуньес и Сенегалов вместе взятых, а писатель утверждает, что никаких крупных географических открытий сделано не было. Да создание одного «Атласа Южного океана», которым долгие годы пользовались мореплаватели всех наций, перевешивает достижения многих с пиететом описанных в книге французских и британских экспедиций. Что ж, в очередной раз приходится посетовать на незнание Верном русского языка. Получи писатель возможность работать с оригиналом отчета о первом российском кругосветном плавании, он, может быть, иными глазами смотрел бы на деяния наших предков.