Необыкновенная помолвка

Лиз Хартли открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. Она задремала и не заметила, как самолет вылетел из Рима, а теперь вдалеке блестели воды Ла-Манша — свинцово-серая лента в бледном вечернем свете.

Внезапно пробудившись, она вспомнила о Терри, и ей стало уютно и тепло, как всегда, когда она думала о нем. Но тут нахлынули жестокие воспоминания, пронзившие острой болью, и на глаза навернулись слезы, отчего пейзаж внизу затуманился и помутнел. Все было кончено. Терри не захотел жениться на ней, и она возвращалась в Лондон, к Джону и Дороти, которые с радостью скажут: «Мы же тебя предупреждали!»

В проходе между креслами появилась стюардесса, и девушка, сидевшая рядом сонно спросила:

— Когда м-мы приземлимся?

Стюардесса в небесно-голубой шапочке склонилась над ней:

— В восемнадцать двадцать мы будем в Элмдоне.

— Спасибо.

Лиз бросила на соседку сочувственный взгляд. Когда ты устал или волнуешься, то начинаешь заикаться, и Лиз Хартли это было прекрасно известно. Девушка выглядела усталой и встревоженной. Ли как следует рассмотрела ее и подумала: «Она тоже несчастна, значит, я не одинока». Она отметила, что девушка красива. Не просто хорошенькая, а по-настоящему красивая, с туманными лиловыми глазами великолепной кожей и шелковыми темными волосами. Конечно, богатая, потому что ее серо-зеленый костюм был явно куплен в модном магазине, а колени небрежно прикрывала норковая пелерина. Красивая, богатая и несчастная.

«А я заурядная, несчастная и без гроша в кармане, — подумала Лиз, — но теперь это уже не важно». Впервые после разговора с: Терри в Кейптауне Лиз усмехнулась и стала наконец похожа на себя прежнюю.

Мужчина с седеющими волосами, расположившийся в противоположном ряду, взглянул на девушек и подумал: «Эта в зеленом костюме просто красавица, но я бы предпочел ту, другую, она более живая. Готов поспорить, с ней будет весело. Эта ее полуулыбка…» Ему понравились ее волнистые волосы и длинные стройные ноги. Он вздохнул и вернулся к своей «Файненшл Таймс:».

Должно быть, самолет попал в воздушную яму. Норковая пелерина соседки Лиз соскользнула вниз. Подхватив и вернув ее девушке, Лиз произнесла:

— Какая красивая!

— Да, большое спасибо!

Голос девушки звучал отстраненно, словно мысли ее витали где-то далеко. Очевидно, она не желала затевать разговор. Когда они приближались к Элмдону, отчаяние вновь охватило Лиз. Быстро темнело, и на английском побережье замигали огоньки. Чтобы не думать о произошедшем, Лиз попыталась составить список преимуществ и недостатков. С одной стороны, молодость, здоровье, приятная внешность, отличные навыки секретаря. С другой — нет работы, очень мало денег, нет семьи, кроме сводного брата Джона, который на пятнадцать лет старше ее. Джону не нравился Терри, и он не поддержал Лиз когда она бросила работу и уехала к любимому в Южную Африку.

Как ни прискорбно, но братишка прав, Терри оказался слабым, ненадежным, эгоистичным. Лиз поморщилась. Но ведь это правда? Именно такого Терри она должна помнить, а не того высокого мужчину с выгоревшими на солнце волосами, который легкой походкой вошел в офис и изменил ее мир. Это было всего пять месяцев назад.

Лиз вновь отчетливо представила эту картину: она поднимает голову от пишущей машинки, лучи зимнего солнца с трудом пробиваются сквозь запыленное окно. Он улыбнулся ей и сказал…

Стоп! Лиз рассердилась на себя: «Если хочешь, вспоминай коней, но не начало. Вспомни, как Терри вошел в твой номер в понедельник вечером с обратным билетом на самолет. Вспомни, какое у него было смущенное, виноватое лицо…

Избегая встречаться с ней взглядом, он сказал:

— Я договорился. Это одно из преимуществ работы в туристическом агентстве. Самолет, вылетающий завтра в шестнадцать часов отменен. Тебе придется сесть на другой в Риме и чартерным рейсом вернуться в Элмдон. Немного неудобно, но ничего лучше найти не удалось.

— Конечно.

Терри не терпелось отправить ее домой.

— Я отправил твоему брату телеграмму, написал, что ты будешь в Бирмингеме в с среду вечером.

Лиз взяла у него папку с билетами.

— Спасибо тебе. Когда прилечу домой обязательно вышлю тебе чек.

Лиз держалась из последних сил. Как будет ужасно и унизительно, если она устроит сцену.

— Не думай об этом, — с наигранной веселостью ответил Терри. — Я обо всем позабочусь. В кон концов…

— Нет, — перебила она.

Он посмотрел на нее и вспыхнул:

— Не говори так, Лиз. Я думал, что мы сможем это преодолеть как цивилизованные люди. Мне казалось, я все объяснил, мне действительно жаль.

— Ты объяснил! Ты послал мне телеграмму, что я оставалась дома, но она не дошла! А я бросила работу! Я думала, мы будем строить планы нашей свадьбы, но ты передумал и решил жениться на другой — на дочери своего директора.

Лиз трясло, но ей надо было еще кое-что сказать Она сжала губы.

— Терри, ты обязан сказать мне одну вещь. Ты правда любишь эту девушку? Больше, чем любил меня?