Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Вот, — Юля Снегирева протянула маленькую коробочку красного цвета, украшенную скромным бантиком. Антон устало посмотрел снизу вверх на девчонку, которая его уже порядком достала. Ещё и пацаны завыли, засвистели, хотя Снегирева мало кого могла удивить.

Познакомились они не специально и даже не случайно. На первом курсе во время посвящения студсовет устроил целое шоу. Сперва концерт давали, потом конкурсы, а под конец подготовили коктейль, который полагалось выпить на сцене. Перваков массово пригласили, выстроили в ряд, а симпатичная студентка с четвертого курса на подносе предлагала пластмассовые стаканчики с белым содержимым. Как позже оказалось, то был сладкий йогурт.

Снегирева тоже стояла на сцене, только в самом конце дружного ряда. За ее спиной расположился картонный баннер с ярким пожеланием: «Добро пожаловать, первый курс!». Правда, стоял баннер неустойчиво, и как только повалил народ, начал шататься. Да так сильно, что его падение было вопросом времени. В какой-то момент Антон заметил: баннер вот-вот упадет. Метнулся к краю ряда, растолкал народ и спас геройски Юльку. Хотя, как спас, — просто оттолкнул и придержал картонную конструкцию. Может, лучше бы не стоило спасать. Кто-то наверняка бы оттолкнул ее, или сама отошла.

Однако Снегирева, скромная тихушница, в этих своих вечных платьях в цветочек и двумя хвостиками на голове, пошла в атаку.

Сама подкатила, представилась, руку протянула. Нет, она однозначно не была во вкусе Левакова. Простенькая, как зеленая тетрадка. Если учесть, что в мире полно разноцветных, с красивыми переливающимися картинками, на зеленые перестаешь обращать внимания.

Ну и пацаны давай подтрунивать, стебать. Юлька мальчишкам не нравилась. И дело было даже не во внешности, потому что внешне она была обычная: худенькая, мелкая ростком, глазища огромные, волосы густые, золотистые, почти по пояс. Правда, Снегирева никогда их не распускала. А еще она не красилась, не зависала в курилках, не материлась и не шлялась по кафешкам и клубам. Не было в ней компанейского духа. Сама по себе, как волк-одиночка. Даже девчонки обходили её стороной. Парой слов обмолвятся, и все на этом.

Однако к Антону Юля очень неравнодушно дышала, пламенем дракона, шутливо говорили парни. Они даже между собой так ее и прозвали — Дракон.

На Новый год Снегирева связала (сама) шарф Антону. Притащила и вручила в столовке. Не постеснялась его друзей. Отдала, улыбнулась и упорхнула. Леваков шарф носить не стал, хотя, он был красивым: тёмно-коричневые нити в два слоя, у основания узор в виде птички. Достаточно строгий, не вычурный. Но стремно как-то стало Антону накидывать шарф на шею, тем более на тот момент он вроде встречался, или типа встречался, с Никой с четвертого курса. Поэтому подарок Антон закинул в шкаф без спасибо или улыбки. Молча взял, как должное.

На мужской день Юлька принесла книгу, от руки выписала туда цитаты каких-то великих людей. Бумага в старом стиле, словно немного обожжённая. А переплёт какой, ух! Парни опять засмеяли. Леваков хотел сначала выбросить. А потом Ника ему скандал закатила, и он назло ей оставил подарок. Через пару дней с Вероникой они расстались, а книга осталась пылиться на полке.

Снегирева никогда не смущалась своих чувств: демонстрировала их, дарила улыбку, здоровалась первой. День начинался всегда с Юльки, которая обязательно поджидала Антона у входа в главный корпус. Она не заставляла с ней вести светские беседы, просто желала хорошего настроения и убегала.

В какой-то момент она так достала своим вниманием, вернее, достали насмешки пацанов. Те обязательно кидали шутки про Юлю и её драконью хватку. Антон мысленно начал ненавидеть Снегиреву. И если первый год он принимал внимание молча, то на второй стал огрызаться. В глазах парней сразу поднялся, ну и думал, Снегирева отстанет, обидится, может. Юлька же, казалось, не понимала ничего.

Девчонок, с которыми Леваков пытался мутить, она особенно раздражала. Они ревновали, грозились волосы повыдирать у тихони. Тут, правда, Антон вмешивался и пресекал. Хватило ему в школе истории с Тасей. Больше не хочется быть ничьим мучителем.

Однако от Снегиревой проблем было, действительно, много. Да и в целом Юли было слишком много в жизни Левакова. Даже сегодня — у него день рождения, домашние еще не поздравили, зато она нарисовалась с подарком. И главное — смотрит так, словно в душу лезет.

— С днем рождения, — произнесла тоненьким голоском Юлька, вырывая Антона из пучины воспоминаний. С неохотой он взял коробок, простенький, с прозрачным верхом. Глянул через маленькое окошко, а там два пирожных. На одном рисунок мотоцикла, а на другом пожелания попутного ветра. Мелочь вроде, однако, все равно приятно.

— Что там? — крикнул Сашка Фомин, пытаясь рассмотреть за головой Вити Шестакова презент.

— Ключ от всех дверей, — заржал Филипп Ряшин.

— Юлька, ты бы уже сама из торта вылезла, что ли. — Не удержался Шестаков от шутки.

— Фу! Тогда бы Тохе пришлось покупать услуги по амнезии.