(Не)настоящий парень

Август

Это была по‑настоящему плохая идея.

Я понимала это и тогда, когда подруга первый раз ее озвучила, понимала, когда она подставляла к моей голове д̶у̶л̶о телефон и понимаю сейчас, смотря на парня перед собой.

Я настолько отчаялась?

— Итак, Ида. Предоплата — 50 %, — звучит низкий мужской голос, прерывая мои бессовестные разглядывания. — В случае положительного результата — по окончанию дела оплачивается вторая часть, в случае недостижения желаемого эффекта — предоплата не возвращается. Весь реквизит оплачивается отдельно, как статья «сопутствующие расходы». Перед тем как начнем, заполни техзадание, чтобы я понимал объем работы.

Вова пододвигает мне лист бумаги и ручку. Перевожу ошарашенный взгляд с его длинных пальцев на лицо, прикрытое черными очками даже в полумраке кафе. Как все серьезно. Мне нужен просто парень. Парень на каникулы, чтобы пережить приезд родни и выжить под напором маминого прессинга. Чтобы был фактор, способный убедить родню, что я пустила здесь корни, вернуться на их плантацию ужасов не могу и вообще… крепостное право отменили, рабов не завезли. Надо было рожать больше детей, чтоб потом не стенать, что рук не хватает. Или я не имею право не жить их мечтой?

Но даже тут — техзадание, предоплата и вообще, он слишком красив, никто не поверит.

Снова кидаю взгляд на бумажку перед собой: табличка, пункты, дата, подпись.

Боже, это была плохая идея, очень плохая. Дурацкая. Дебильная. Крик отчаянной одиночки.

С громким скрежетом отодвигаю стул и, бормоча что‑то несуразное в виде потока несвязных слов «спасибо», «ошибка», «я как‑нибудь сама», выбираюсь из‑за стола. Поясная сумка застревает между бедром и столешницей, и я отчаянно тяну ее до треска ручки, заливаюсь краской и снова бормочу, словно сама себе: как неудобно, вечно я… простите, мне пора.

Даже не поднимая глаз, я ощущаю этот взгляд из‑за очков. Наверняка насмешливый, вон, как развалился в кресле, постукивая пальцами по губам. Красивый, зараза. Чересчур.

На Курта Кобейна похож. Лощеная версия двадцать первого века.

А тут ещё телефон начинает трезвонить в сумке. Это точно мама, больше некому. Последнюю неделю она бомбит, не переставая, по три раза в день и каждый раз начиная со слов: а твоя сестра… Словно то, что она решила третьего рожать, пока я тут наслаждаюсь свободной жизнью, убедит меня в собственной несостоятельности.

Начинаю суматошно рыться в сумке, вытаскивая на стол все, что попадается на пути. Волосы лезут в лицо, мешая, отплевываюсь от непослушных кудрей, категорически неподвластных укладке, и продолжаю копошиться в недрах этой черной дыры. Господь всемогущий, как в маленькой почтальонке может все это поместиться и вечно пропадать единственное, что нужно именно в этот момент?

Нащупываю свой старенький Xiaomi с треснутый экраном и с победным кличем вытаскиваю. Он тут же привычно скользит из рук и, громко стукнувшись о столешницу, отскакивает прямо в руки к несостоявшемуся парню. Черт, ещё одна трещина и придется залезать в копилку не ради своего морального благополучия, а чтобы тупо оставаться на связи.

Телефон продолжает издавать громкие звуки, вибрируя в руках НеКобейна в кожаной куртке. Я тянусь через стол, чтобы забрать его, но он останавливает меня поднятым вверх указательным пальцем. Это ещё что за «минуточку»? Выбрасываю руку, чтобы отобрать у нахала мой телефон, но он лишь отмахивается, ехидно хмыкает и нажимает «принять вызов».

О, не‑е‑ет!!!

— Ал‑ло, — низким рокочущим тембром говорит он. — Здравствуйте, да, она сейчас в ванной…

Приподнимает темные очки на голову и упирается ярко‑зелеными глазами в меня. Ох, ты ж… Я медленно оседаю на место. Все пропало, все пропало!

— Аха‑ха, — неожиданно смеётся Курт‑Вова. — Да, я ей передам. Минуточку, кажется, она выходит.

Отстраняется от телефона, зажимает кнопку «отключить микрофон».

— С мамой поговорить хочешь?

У меня хватает сил, только чтобы отрицательно покачать головой. Боже, говорить с мамой сейчас — последнее, что мне бы хотелось делать! Трясти головой и то с трудом удается.

— Как твоего парня зовут?

— Ка‑кого парня? — приглушенно спрашиваю я.

— Которого ты родителям представлять собиралась.

— Пока никак, — прикрываю глаза ладонью, тяжело выдыхаю.

— Понятно, — возвращается к разговору с мамой. — Нет, показалось… Ага. Нет, недавно. Вова. Взаимно. До встречи! — радостно говорит мой несостоявшийся бойфренд и завершает разговор.

— Че‑е‑ерт, — тяну я и приземляюсь лбом на липкую столешницу. — Ну зачем? Зачем? — постукиваю головой о дерево.

Самое время выбить остатки мозга. Рядом с лицом ложится мой телефон, испещренный трещинами, смотрю на него с отчаянием и болью. Предатель!

— К — Клиентоориентированность! — говорит насмешливый голос надо мной.