(не)мой шанс на счастье

Ожидая вестей, он нервными шагами мерил дорожки, рассекая от одного угла парка до другого. Напряжение его нарастало, давило, нутро предчувствовало что-то нехорошее. Следующий звонок заставил волка внутри ощетиниться, шерсть на загривке встала дыбом. Выслушав Сашу с каменным выражением лица, он отключился. А потом шумно и яростно выдохнул. Один взмах рукой — и ствол деревца, у которого он остановился, сломался, а фигурно обрезанная красивая крона уродливой грудой упала на стылую землю.

— Чертова идиотка! Что ты натворила?! — бешено зарычал он в глухую темноту. — Ира, зачем?!

Судорога скрутила все тело, крупная дрожь побежала по мышцам, выкручивая от адской боли. Стало трудно дышать, сердце в груди забухало так, что Тамиру, казалось, будто его прямо сейчас разорвет на мелкие куски. Такого проступка он ей спустит! Хотел ведь по-хорошему…

— Ириша, тебе уже хватит. Этим ничего не поправишь, — мягкая ладонь Ксении накрыла сжатую в кулачок руку подруги.

— Я знаю, — глухо проронила Ира и залпом выпила остаток коктейля. Поперхнулась, ощущая, как вместо ожидаемого приятного вкуса, на языке осела горечь.

Ксюша права — алкоголь здесь не поможет. И ничто не поможет. Ничто в этом мире не способно изгнать из ее жизни, ставшей серой и такой тяготящей, отчаяние, холод, пустоту и уверенность в том, что она полная неудачница.

— Может, тебе еще раз пройти обследование за границей? — на всякий случай уточнила Ксения.

— Меня уже там консультировали и обследовали врачи нескольких клиник. Денег выложила море, да толку? Эти врачи только плечиками пожимают, зато уверены, что шансов у меня — ноль. Всё тот же неутешительный вердикт, — с жесткими нотками в голосе ответила Ира, и тут же сникла.

— А…, — Ксюша замялась, некоторое время, решаясь оформить свою мысль в слова, — может тебе снова обратиться к… ним?

— К кому? — тупо переспросила Ирина, оторвав взгляд от фигурного бокала.

— К двуликим! У них ведь сама знаешь, на каком уровне медицина и наука.

— Знаю, — неопределенно промычала Ира, — да только там без определенной суммы на счету на меня даже смотреть никто не станет. Двуликие, как тебе известно, благотворительностью не занимаются.

Она, потерев ладонями свои плечи, зябко поежилась. Оборотни давно стали частью мира людей, и, несмотря на это, их опасались. Они превосходили людей по силе и выносливости, быстро встроились в окружающий их человеческий мир, но в свой никого не допускали. И пусть люди уже относились к ним как к чему-то обыденному, одна мысль об оборотнях загоняла Ирину в некий священный трепет, и все существо ее наполнялось почти первобытным ужасом. Хотя знакомые ей оборотни, пересчитать коих можно было по пальцам одной руки, являлись только коллегами по работе, и не проявляли открытую агрессию, их пренебрежение, замаскированное под вежливость и равнодушие, отбивало всяческое желание общаться. Поэтому Ира и сводила это общение к необходимому минимуму. Что до обследования в медицинских центрах, созданных оборотнями, об этом по объективным причинам и речи идти не могло. Люди считались существами низшего порядка, их терпели, а высокотехнологичные медицинские и иные полезные услуги двуликие оказывали исключительно за баснословные суммы денег.

Ксюша грустно вздохнула.

— Но все же…

— Их центры, — прервала ее Ира, — только для них самих и тех, кто, выслужившись перед ними, заработал себе состояние. А я пока накоплю на оплату их услуг, состарюсь. Сама понимаешь. Тут без вариантов, Ксюш, — и она обреченно сгорбилась.

— Не отчаивайся, подруга! Уныние еще никому не помогло, — Ксения потеребила длинную серьгу. — А…а этот мудак…то есть твой бывший муж, звонил тебе?

— Зачем же ему звонить мне? Матушка своему Евгеше уже новую жену отыскала, — Ира смахнула набежавшие слезы и внутренне сжалась от боли.

— Уж как-то вовремя она ее в вашу постель подсунула, — задумчиво произнесла Ксюша. — Наверняка, чтобы ускорить развод.

— Ага. Новая женушка, небось, не бракованная, не то, что я.

— Никакая ты не бракованная! — тут же ощетинилась Ксюша. — Не смей так о себе думать.

Ира покачала головой, прикрыла глаза и прижала пальцы к горящему лбу.