Нектэрия

Боже, я, наверное, никогда не устану наслаждаться восходами и закатами солнца. Это самое прекрасное зрелище на Земле, особенно восходы. Говорят, на восходе ангелы разговаривают с нами.

Я уже восемь месяцев живу в горах. Наконец-то я далеко от всего шума и суеты. Мне почти 32 но, только живя здесь в горах, я испытала впервые безмерный покой и безмятежное счастье. Не знаю почему, но именно сегодня я начала вспоминать свою предыдущую жизнь, и в очередной раз поняла, как всё было мелочно и поверхностно.

Детство — печальное. Мать родила меня рано, и только когда мне исполнилось 22, она впервые сказала, что не жалеет о том, что родила меня. Но я понимаю, что если бы не она, я не стала бы тем, кто я есть. Она закалила меня. Даже сейчас мне тяжело вспоминать всё что было. Мама и папа были слишком молоды, и не готовы к моему появлению на свет. Как и следовала ожидать, вскоре они развелись. А меня отдали бабушке. Это было три самых счастливых года в моей жизни. Моя бабушка, бабуля как я люблю её называть, для меня олицетворение всего самого лучшего, что было в моей жизни, мой якорь в океане борьбы за жизнь, мой луч солнца, в хмуром, тяжёлом небе. Но всё хорошее длиться не долго. В 3,5 года мама решила украсть меня и увезла меня на другой конец страны. Я не нужна была ей, она просто хотела насолить отцу и его маме, моей бабуле. Это хорошо, что наша человеческая память избирательна, и я плохо помню первые годы жизни с матерью. В двух словах — это страх и отчаяние. У неё был только один метод воспитания — наказания. Кнут без пряника. И тогда я же поняла, что я всего лишь пешка в чужих руках. Я рано научилась не проявлять эмоции, потому что моя мать, чем больше я плакала, тем больше злилась или это был азарт от понимания, что другому человеку больно? Не знаю. Я научилась не плакать и не показывать своих эмоций. Когда я пошла в школу, мне это помогло. Очень помогло. Что уж тут скрывать, я была не красива и замкнута. Для моей матери моя внешность тоже была, наверное, разочарованием. Она и мой отец были красивы, а я….Дети, иногда, бываю жестоки и если ты отличаешься от них, тебя начинают травить. И меня травили, за мою внешность, замкнутость и не желание осуждать или травить других детей. Со мной даже за одной партой сидеть считалось унизительно. Но и этот опыт помог мне в дальнейшей жизни, я научилась ставь себя на место других людей, и понимать, что чувствуют они, поэтому я старалась не делать людям больно.

Первые три года моей жизни были счастьем, последующие 11 — унижением. А потом, даже странно, я стала симпатичной, нет не красавицей, а вполне симпатичной девчонкой. И со мной стали общаться, прислушиваться и учитывать моё мнение. Но это друзья и одноклассники. А дома было всё по прежнему. Что только я не пробовала, что бы убедить мою мать, что я не такой уж выродок, как она любила меня называть. Пару лет я пробовала учиться на одни пятёрки, благо у меня хорошая память и я люблю читать, жажда знаний всегда жила во мне. Но матери было всё равно. Я пыталась быть хорошей помощницей по дому. Это закончилось тем, что всю домашнюю работу свалили на меня, без всяких слов благодарности. Потом я решила стать бунтаркой — раз уж я такая плохая, и ничего изменить нельзя в суждениях моей матери, я покажу себя сполна, во всей красе. Всё познаётся в сравнении. И я дала ей поводы для сравнения. В конечном итоге, телесные наказания только усилились, но меня это мало волновало, боль я тоже научилась терпеть ещё в детстве. А потом мама устала от меня, она как раз опять вышла замуж, а я в 16 лет закончила школу. Она отправила меня к бабушке, в одну страну, а сама переехала в другую страну со своим новым мужем.

Так началась моя самостоятельная жизнь. Бабуля жила в маленьком городке, и мне пришлось уехать в другой город, чтобы продолжить обучение. После жизни с матерью меня уже ничего не пугало. Я вступала в новую жизнь. Моя мать поставила на мне крест после моих бунтарских выходок, да и у меня уже пропало желание кому-то, что-то доказывать. Мне просто было интересно самой — выйдет из меня что-то более — менее нормальное или нет. Любопытство — мой самый большой недостаток, а может достоинство?