Нехрупкая Лилия

Вокруг пестрая и разнокалиберная толпа магов, колдунов, ведьм, шаманов и ещё кого-то не от мира сего. У меня волосы дыбом становятся от всей этой нечисти.

— Вот я на сто процентов уверена, что с даром на этом шабаше от силы процентов пять, остальные просто шарлатаны, нацепившие на себя кучу барахла и амулетов. А сами ничего собой не представляют, обычные психи, — храбрюсь, вцепляясь в локоть Алиски, которая ищет взглядом того, кто нам нужен.

— И пяти не будет…

Ищем мы африканскую ведьму, которая Вуду практикует и может сквозь время своим астральным телом путешествовать.

Подносят какой-то напиток в стаканчиках, я беру. В горле от жары и нервов пересохло. Странная жижа очень горькая, с мерзким послевкусием.

— Ты что творишь, Лиля?! — отбирает у меня стакан Алиса и выплескивает в песок. — Не вздумай ничего здесь пить! Это же напитки с наркотическим эффектом.

— А здесь такое можно? — наблюдаю, как на том месте от горячего песка жидкость быстро испаряется и парит.

— Это шабаш. Они же здесь практиками занимаются, а без такого пойла в транс тяжело войти. Не все достигли просветления.

— Дичь какая-то… Зачем мы вообще сюда притащились?

— Ты же хотела узнать про Стаса. Поэтому мы здесь. Мой клиент сказал, что она ему всё до мелочей рассказала и чуть ли карту не нарисовала где искать.

— Если он жив… — кидает меня в крайность.

Три года назад пропал. Я уехала в командировку со съёмками, а Стас с друзьями в Карелию. Сплавлялись по реке, лодка перевернулась, все выплыли, а он нет. И тело не нашли.

Я со спасателями, группой нанятых водолазов и специалистов по поиску людей в лесах месяц в этих местах землю рыла в поисках его. Под каждый камень заглянула, за каждое поваленное дерево. Километр за километром в районе пропажи и десятки вдоль реки, но безрезультатно. Стаса так и не нашли.

Для местных было объявлено, что за его точное местонахождение они получат солидное вознаграждение, но всё впустую. Одни жаждающие наживы обращались. Никого и близко похожего на Воронина.

Но я не верю, что он погиб. Чувствую, что жив и где-то ждёт. И Алиска верит, а я ей. Сейчас мы очень жалеем, что её способности пропали. Так бы прочитала по его вещам и всего делов.

После потери дара у Гасановой другой открылся, более слабый, но интуитивный. Иногда она выдаёт что-то и это сбывается. Чуйка. И вот она чует, что Стас ещё на этом свете.

Через полгода я таскала её в те края, мы опять искали вдвоём с проводником, но тщетно.

Только решилась дать шанс этому мальчишке, на пару свиданий сходили, а он пропал. Поцеловаться всего раз успели. Какого-то хрена я решила с ним недотрогу изображать. В мои-то годы! Совсем дура конченая.

— Вот она, — указывает кивком головы Алиса на темнокожую женщину. — Он сказал, что у неё на шее амулет в виде леопарда с янтарными глазами.

— Это опал, Алис…

— Чего? Да какая нахрен разница?! — отрывает пристальный взгляд от африканки. — Мы на Бали притащились, чтобы о камнях спорить. Пошли! — хватает меня за плечо и тянет за собой.

— Как мы с ней разговаривать будем? Она же по-русски не бе, не ме.

— На английском. Клиент сказал, что она понимает.

— Ты же не говоришь на нём.

— Зато он говорит, — показывает телефон.

Ну, да! Современные технологии и говорящий переводчик. Круто! С ним вообще можно никакой язык кроме родного не знать.

— Sorry! May I take a minute of your time? — выдаёт Алиска, когда подходим к ведьме.

У меня даже челюсть падает от чистоты её произношения.

— Ого!

— Ник научил, он на аглицком шпарит в лёгкую, — шепчет мне.

От хранительницы знаний шаманов Вуду у меня мурашки идут по коже, так она на нас посмотрела. Есть в ней что-то не от боженьки. И вид устрашающий.

Одежда будто из лохмотьев, но это не так. Дизайнерская. Причёска — не одна я в поле кувыркалась, в волосы вплетены разноцветные ленточки. Глаза черные насквозь буравят, у меня даже колени задрожали.

Смотрит ведьма долго и внимательно, а потом делает жест рукой, чтобы мы шли за ней. Она проводит нас в небольшой шатёр, похожих здесь огромное количество и в каждом кто-то что-то практикует, как говорит Алиса.

Посреди шатра на песке уложен круглый ковёр с орнаментом в африканском стиле. Нас усаживают прямо на него.

— С тобой разговаривать не буду, с ней буду, — переводит нам электронный переводчик слова ведьмы.

Она указывает пальцем на меня.

— С тобой нельзя общаться, ты от светлых духов, — косится на Алису. — За тебя накажут.

— А я что от тёмных? — выдаю вслух, переводчик переводит.

— Ты земная. К духам не имеешь отношение. С тобой можно.

Как-то, даже обидно становится, что племяшка ближе к Богу.

Я только открываю рот рассказать, зачем мы здесь, как она знаком руки показывает — молчать. Прикладывает ладонь к моему лбу, мычит нечленораздельные звуки и покачивается.

— Любимого мужчину потеряла. Вода и деревья. Холодно, — начинает говорить.

Ого! В октябре дело было. В Карелии уже холодно в это время.

— Людей вижу много. Ищут его. Рядом идут. Не видит никто.

В смысле? Кто-то из поисковиков не заметил его?!