Неизменная

— Они — что?

Лорд Коналл Маккон, граф Вулси, кричал. Громко. Этого вполне следовало ожидать от лорда Маккона, он вообще был громким джентльменом, обладавшим комбинацией бочкообразной грудной клетки, мощных легких и превосходных связок; от действия всего этого уши закладывало.

Алексия Маккон, маджах ее величества и секретное экстраординарное оружие Великобритании, моргала, пробудившись от глубокого сладкого сна.

— Я ни при чем, — немедленно сказала она, не имея ни малейшего представления, что имеет в виду ее супруг.

Конечно, как правило, она как раз бывала при чем, но признаваться сразу не годилось, независимо от того, что на этот раз вывело мужа из себя. Алексия зажмурилась и свернулась калачиком в тепле под пуховыми одеялами. Разве нельзя поскандалить попозже?

— Что значит исчезли?

От крика лорда кровать слегка содрогнулась. И, что восхитительно, он даже вполовину не задействовал свои легкие, иначе звук вышел бы куда громче.

— Ну, я определенно не велела кому-то там исчезать, — сообщила подушке Алексия, мимолетно задумавшись, кем бы могли быть эти кто-то там.

Потом по пушистой мягкой дорожке сквозь полусон она пришла к пониманию того, что муж орет не на нее, а на кого-то другого. У них в спальне.

О ужас.

Если только он не орет на самого себя.

О ужас.

— Как, все?

Научная сторона ума Алексии лениво размышляла о силе звуковых волн: вроде бы она слышала, что Королевское научное общество недавно выпустило брошюру на эту тему.

— Все сразу?

Леди Маккон вздохнула, перекатилась в направлении звука и с трудом подняла одно веко. В поле зрения, заполнив его целиком, появилась широкая голая спина мужа. Чтобы увидеть что-то еще, Алексии пришлось бы сесть и, возможно, подвергнуться воздействию холодного воздуха, поэтому она предпочла воздержаться от перемены позы, однако отметила, что солнце едва зашло. Почему Коналл проснулся и раскричался в такую невероятную рань? Вообще-то кричал он с завидной регулярностью, но не в первой же половине вечера! Безжалостные нормы приличия требовали, чтобы в это время суток все, даже альфа замка Вулси, соблюдали тишину.

— Из каких именно районов? Не может быть, чтобы это так сильно распространилось.

О ужас, у него прорезался шотландский акцент. Это не сулит ничего хорошего.

— По всему Лондону? Нет? Только с набережной Темзы и из центра? Это просто невозможно!

На этот раз леди Маккон умудрилась различить тихое бормотание, раздавшееся в ответ на крики мужа. Ладно, утешила она себя, значит, он не рехнулся окончательно. Но кто посмел беспокоить лорда Маккона в столь неподходящее время, в личных покоях? Она еще разок попыталась увидеть хоть что-то, кроме спины мужа. Вот зачем ему понадобилось вырасти таким огромным? И она приподнялась.

Алексия Маккон была известна как Леди с Царственной Осанкой, и не более того. В целом высшее общество полагало, что, несмотря на высокий ранг, она слишком смугла, чтобы ей можно было доверять. Сама Алексия всегда считала хорошую осанку своим самым крупным козырем и гордилась присвоенным ей эпитетом «царственной». Однако нынче вечером об осанке речь не шла, мешали подушки и одеяла, поэтому грациозности хватило только на то, чтобы приподняться на локте, позвоночник же оставался мягким, как переваренная макаронина.

В результате этого титанического усилия Алексия смогла увидеть лишь намек на слабый серебристый туман, сложившийся в смутные очертания человеческой фигуры Былой Мэрривей.

— Бу-бу-бу-бу, — глухо сказала Былая Мэрривей, напрягая все силы, чтобы ее можно было рассмотреть в крайне неторопливо сгущавшейся тьме.

Она была очень вежливым призраком, относительно молодым, хорошо сохранившимся, и пока еще абсолютно в здравом уме.

— Ради всего святого! — Казалось, лорд Маккон раздражался все сильнее и сильнее.

Леди Маккон отлично знала эти его интонации — обычно муж приберегал их для нее.

— Но на всей земле нет силы, которая способна на это.

Былая Мэрривей сказала что-то еще.

— Со всеми дневными агентами уже переговорили?

Алексия напрягла слух. Если призрак намеренно понижает голос, и без того тихий и нежный от природы, его слова разбирать крайне сложно. Былая Мэрривей вроде бы сказала:

— Да, они тоже ни о чем не имеют понятия.