Нефертити

Оставался ещё целый месяц до начала Ахета, как древние египтяне называли сезон дождей и разлива рек, длившийся с 15 июня по 15 октября, когда Суппилулиума Первый, царь хеттов, вышел со своим войском на каменистый берег верхнего Евфрата. Стояла трудная пора зноя и засухи. Молодого царя, только принявшего власть из рук умирающего отца Тутхалии Третьего, отговаривали от похода в столь неблагоприятное время, но он не стал слушать советников и двинулся в путь, сам выказывая всем твёрдость и великую выдержку. С неба раскалённой лавой падала на головы воинов жаркая духота, солнце успело выжечь едва народившуюся зелень, мелкие речушки пересохли, но хетты, повинуясь воле правителя, будто совершив немыслимый прыжок, через три дня и три ночи подошли к Евфрату. От бешеной реки потянуло столь спасительным холодком, что все замерли, точно столкнувшись с чудом. Берущая своё начало недалеко в горах река, бурля и пенясь, сохраняла хлад вечных ледников.

Воины с облегчением приняли приказ о стоянке. Несмотря на повязки с узкими прорезями для глаз, которыми были обмотаны лица хеттских всадников и пешцев, многие из них время от времени падали в обморок от изнуряющего долгого похода, и лишь глоток воды приводил их в чувство. Свою родную реку в Хатти Кызылырмак они пересекли трое суток назад, пустившись в долгий и утомительный путь по каменистым тропам да безлюдной, дышащей зноем пустыне, и вот первая стоянка.

По дну отвесного скалистого уступа, возвышавшегося над пенистой стремниной, с громким шумом стремительно нёсся мутный речной поток, завывая и разбиваясь об острые камни тысячами мелких брызг. Он диким рёвом возвещал о себе, спеша в плодородную долину, чтобы наполовину затопить и её, и царь, сняв бронзовый шлем, несколько мгновений с наслаждением слушал яростную речь этой известной малоазиатской реки, не столь ещё широкой в истоке. Сразу же дохнуло острым холодком, и все военачальники, следовавшие за своим полководцем, млея, прильнули к этому колдовскому морозному дыханию, ибо оно слизывало с их жарких лиц грязный пот и остужало горячие головы. Клокочущий выговор Евфрата казался созвучным их родному резкому языку, а его пенная бранная мощь — их отважным нравам. За этой рекой, на другом берегу, начиналось богатое государство хурритов Митанни, и вождю хеттов предстояло завоевать его или умереть. Но о смерти он не думал. Хотя от одной мысли о будущих сражениях сладкой тревогой наполнялось сердце — вождь хеттов боготворил сечи и не ждал лёгких побед. Хурриты не могли оказать им яростного сопротивления, но они дружили с египтянами. Последние два царя Египта — Тутмос Четвёртый и его сын Аменхетеп Третий — были женаты на митаннийских принцессах, государства имели дружественные договоры о взаимопомощи, в том числе и в военных делах, а потому вторжение хеттского самодержца в Митанни могло привести и к войне с Египтом. А искать схватки с ним — всё равно что будить спящего льва. Но Суппилулиума словно этого и добивался, отдав решение столь важного вопроса в руки самого Тешуба, бога грозы. Как он решит, так и будет. Если б ему удалось завоевать Египет, сильнее вождя хеттов не было бы во всём Средиземноморье. А кто не мечтает о такой славе? Разве что глупцы.

Холодный ветерок игриво вздёргивал чуть тронутые сединой чёрные кудри восточного государя, а река окропляла широкий лоб и крупной лепки смуглое лицо мельчайшими брызгами воды. Несколько минут прошло в полном молчании и суровой неподвижности. Лишь воинский стяг хеттов — двуглавый орёл на голубом фоне — гордо трепыхался за спиной царя.

Оруженосец не выдержал, соскочил с лошади, спустился к воде, зачерпнул в костяной рог воды и поднёс её своему повелителю. Последний сделал глоток, и тотчас заломило зубы, столь она была холодной, а потому переходить реку вброд не имело смысла, воины только ноги перестудят. Суппилулиума выплеснул остатки воды, и многие воины, томимые жаждой, настороженно взглянули на правителя, узрев в том знак запрета.

— Вода хороша, да рот сводит, — слезая с коня, бросил своим помощникам вождь хеттов. — Не поите ею сразу лошадей, пусть немного согреется! Будем мастерить два моста для переправы. До утра их надо перекинуть.