Недуг

Недуг. Глава 1 Симфония смерти.

Посреди поля с различными обломками и следами отдаленно напоминающими о прежней, спокойно правящей и текущей в этих местах жизни, стояла девочка лет семи. В рваной малиновой курточке, грязным лицом и волосами. Она вышла лично послушать звон колоколов, доносящийся каждое воскресенье из последней церквушке оставшейся в их разбитом бомбами и смертью районе. На фоне прекрасной приходской песни вновь завыли сирены. Мать появилась из подвала маленького разбитого кирпичного дома. Она не заметила, как ребенок покинул их незавидное, итак, не особо надежное убежище. Она неслась к Асе с выражением ужаса и отчаяния на лице.

— Ася! Боже! Ася, умоляю! Ася дорогая!

На молодой женщине было одно только рваное грязное мужское пальто и шерстяные носки. На улице-зима, и с неба сыпались редкие совсем крохотные снежинки. Где-то глубоко внутри себя мать знала-вдвоем с дочерью в подвал домика они уже не вернутся. Вдалеке раздался первый взрыв. Мимо пронеслись три самолета. Второй. Бомба разнесла жилой многоэтажный дом в ста метрах от убежища матери с девочкой. Третья. Четвертая-мать Аси упала, не добежав до нее. Но мгновение, и она встает. Продолжает пытаться добраться до дочери. Затем пятая, шестая, десятая, двадцатая-весь город разрывает на части, время замерло. Вокруг гул, огонь, взрывы, сирена, церковные колокола. Асе не было страшно, она была под властью этой потрясающей, захватившей ее симфонии смерти. Раз за разом, когда сознание пыталось снова взять власть над телом, звук завораживал разум и уносил его куда-то очень далеко, намертво приковав девочку на месте.

Все прошло. Бомбежка кончилась тотчас, когда рука матери коснулась Аси. Она схватила ее и затащила обратно в подвал. Мать завернула Асю в куртку отца, обняла, и они уснули на несколько часов на старом сыром изношенном матрасе. Девочка проснулась охваченная теми же чувствами, которыми была обездвижена накануне. С удивлением обнаружила, что не может больше вымолвить ни слова и совсем перестала слышать мир. Обычные, бытовые, не интересные и совсем немузыкальные звуки стали полностью недоступны для нее. Недоступны стали и страшные звуки. Девочка совсем не огорчилась. Она перестала слышать голос матери, которая не ругала Асю за то, что она без разрешения покинула убежище. Да еще и во время бомбежки. Наоборот-мать улыбалась. Улыбалась и тогда, когда поняла, что с Асей что-то не так. Каждый раз, когда мама, или какое-нибудь живое существо пытались что-то сказать, двигались или даже просто находились рядом, девочка слышала музыку. То же самое происходило и с предметами вокруг нее. Большими и маленькими, с душой внутри и без. Звучало все по-разному. Иногда это был один инструмент, иногда несколько, но иногда-целый оркестр. Например-собака звучит для Аси как гитара, змея-флейта, дождь-высокие мотивы фортепиано в комбинации с такими же высокими мотивами скрипки, деревья зимой-низкие ноты, монотонная унылая музыка, летом-живая, быстрая, звонкая. И так со всем, все имело свое уникальное звучание. Мать для Аси всегда звучала живо и печально.

Буквально еще три дня они провели в своем укрытии. Передали, что война закончилась. Весь город ликовал, вышел на улицу праздновать. Позвонил отец, сказал, что скоро вернется домой. Через две недели и вправду вернулся. Начали отстраивать город. Отец почти сразу пошел на службу в полицию. Новым жилищем выбрали домик у самого леса, где по ночам звучали бесчисленные голоса обитавших его жизней под несмолкаемый шум ручья.

Удивительная болезнь Аси не прошла. Наоборот-обострилась. Сначала, когда недуг был ей в новинку, она ко всему прислушивалась, все приходилось изучать с другой стороны, сложно было ориентироваться. Сейчас же, она научилась узнавать по одному звуку людей, зверей, деревья, воду, вещи и даже чью-то скорую смерть. Родители не старались понять ее, ничего не спрашивали. Более того, они совершенно перестали разговаривать. И с ней и друг с другом. Ровно также, как и остальные люди. Они делали свои привычные дела и много улыбались. Будто бы их всех вместе захватила эта прекрасная болезнь. Но объясняться друг с другом словами больше не могут. Не нужно.

Круглый год после войны на улице было солнце и прекрасная погода. Музыка играла всегда. Ася была счастлива. Каждый раз, когда она начинала понимать какое-то звучание лучше, и оно становилось ей родным, оставалось все меньше звуков, происхождение которых было не известно. И на фоне бесчисленных мелодий, тихих и громких, живых и монотонных, пробивалась всеобъемлющая, вездесущая и особенная симфония. Ася пыталась найти ее источник. Она бродила целыми днями по своему городу. Вот бас-асфальт, вот скрипка-городская река, вот пианино-яблони в парке. Затем пошла в самую чащу. Она услышала там чистую и спокойную музыку леса. Наслаждалась ей какое-то время, но звала и манила совсем другая мелодия. Эта музыка была всегда с ней, будто направляла, указывала, и Ася охотно следовала указаниям.