Недостойный

Алистер Кроули

Недостойный

Саймон Ифф, мистик, был самым необщительным членом Хемлок-клуба. Но все прощалось человеку его способностей и невероятного обаяния, которое он излучал, даже когда молча сидел на излюбленном месте у окна. Если кому-то удавалось разговорить его, это было настоящим триумфом. Как-то раз рождественским вечером издатель "Смарагдовой скрижали" сообщил ему, что клубный комитет изобрел немедленно вступившее в силу новое правило, согласно которому старейший из присутствующих членов клуба должен под угрозой штрафа рассказать какую-нибудь историю. Это была гениальная ложь, взывавшая к чувству юмора Саймона Иффа.

- Какую еще историю? - буркнул он.

- Расскажите, когда вы в первый раз воспользовались своей способностью распознавать природу людей.

Лицо мистика потемнело.

- Вот и поэтическая справедливость. Придется вам расплатиться за то, что дерзнули изобретать новые правила. История эта гнусная и страшная; огни героизма, горящие в ней, призваны сделать тьму еще отвратительней. Но вы должны ее выслушать, и по одной лишь причине: поскольку в результате моего вмешательства нашему клубу, а, стало быть, и всей вселенной, которая вокруг него вертится, удалось избежать неминуемой катастрофы.

I

Шлюп Его Величества "Грейхаунд" разбился в Бискайском заливе в апреле 1804 года. На борту находились депеши, адресованные сэру Артуру Уэлсли*. Капитан Фортескью, отвечавший за их сохранность, и сержант военно-морского флота по имени Гласс спаслись при кораблекрушении. Их выбросило на сушу на северном побережье Испании. До конечной цели оставались долгие дни пути. К счастью, они повстречали дружелюбно настроенных повстанцев, и те всячески им помогли. Но удача изменила им, когда они уже были буквально в двух шагах от цели. Произошло сражение, и Массена*, отступая, расположился так, что они оказались отрезанными от позиций сэра Артура. Узнав об этом, они поспешили в сторону гор, в надежде, что пересекут их, и, спустившись по противоположному склону, обогнут фланги французской армии. К несчастью, когда они переходили первую гряду, их заметили, и в погоню было отправлено подразделение пехоты.

Заметив это, испанский проводник немедля сбежал. Теперь их не только преследовали, но к тому же они сбились с пути. Им было известно примерное расположение британских позиций, и оставались два часа форы; в противном случае, они были бы обречены.

Они достигли вершины второй гряды как раз в тот момент, когда их преследователи, вытянувшись длинной цепью, перебрались через первую; начав спуск, необычайно крутой - лишь узкая тропинка для мулов посреди гигантского нагромождения скал, - англичане добрались до хижины, и тут тропа закончилась. Фортескью узнал это место, - накануне о нем говорил проводник; это было жилище отчаянного разбойника, за голову которого назначили высокую цену и французы, и англичане. Впрочем, выбора не было, и они вошли. Случай им благоприятствовал: разбойника не оказалось дома, оставался лишь спящий часовой. Фортескью пронзил его саблей, прежде чем тот успел схватить ружье.

Англичане остались в хижине. Удастся ли здесь обороняться? Видимо, да, но не более двух часов: в случае длительной осады противник пришлет подкрепление. Вопросом жизни и смерти было отыскать выход в долину.

Хижина прилепилась к краю скалы; виднелась тропа, ведущая вниз, но, казалось, выход на нее отрезан. Глассу пришла в голову мысль, что должен быть проход через погреб. Он проворно обыскал хижину, разыскивая потайную дверь. Спустился по лестнице, и тут поиски увенчались успехом: он оказался в большом подвале, наполовину заполненном бочонками с порохом. Маленькая дверца вела на тропинку внизу.

- Скорее! - крикнул Фортескью.

- Нас поймают, - отвечал Гласс. - Давайте, я останусь здесь. Задержу их, а вы сможете уйти.

Офицер нашел предложение разумным, его главной целью было доставить депеши. Он пожал Глассу руку и пустился в путь.

Сержант военно-морского флота знал, что у него остается меньше часа, но он разработал план. Не медля, он скрутил длинный фитиль от бочонка с пороха к окну хижины, выходившему на скалу; потом разделся, снял одежду с мертвого сторожа и надел на мертвеца свою форму. Затем отыскал веревку и повесил труп в дверном проеме.

Он надел лучшее платье разбойника; и, решив скрыть признаки мужественности, закутался в широкую мантилью. Он был гладколицым симпатичным пареньком, и, укрытый шалью, вполне мог сойти за испанскую девушку - до пояса.