Недолюбленный

Маша

С экрана небольшого телевизора смотрел Олег Царев, ведущий актер своего времени в кино и театре. Сейчас он находился в одной из студий Москвы и весело давал интервью. Вся аудитория в студии и возле экранов, затаив дыхание, наблюдала за этим молодым человеком. Все, что он говорил, давно было известно, новых фактов Царев не сообщал, а благодаря Таньке – у нее был интернет, в отличие от меня, – все его фотографии и интервью были аккуратно сложены в красную папочку и спрятаны под матрац. Подружка любезно распечатывала мне материал. Да, в век цифровых технологий моя семья не могла позволить себе компьютер, принтер и безлимитный интернет. У нас и мобильные телефоны у всех были с кнопочками в то время, когда по телевизору уже рекламировали крутые смартфоны известных марок. Но и цены были такие, что даже страшно представить, сколько нужно было работать, чтобы купить себе такой навороченный телефон.

– Опять на своего Царя смотришь? – в комнату вошла мама, неся стопку поглаженного белья. В моей комнате, хотя она только условно называлась моей, ибо тут находился большой семейный шкаф, в котором висели вещи всей семьи, был именно этот шкаф, узкая кровать и стол, на котором стоял небольшой телевизор. Единственное, что указывало на мое увлечение, любовь к Цареву, был плакат над кроватью. Каждую ночь я смотрела на его мужественное лицо и визуализировала нашу встречу. Где и когда она произойдет, не имела понятие, ибо до Москвы, где обитал Царев, от моего села ехать нужно было ровно сутки. А я в своей жизни была только в поселке городского типа, когда училась в училище после девятого класса.

– Царев, – поправила я, сделав звук тише. Моя семья подсмеивалась над увлечением, я всегда была объектом шуток по этому поводу, потому что в реальной жизни противоположный пол меня не интересовал. Никто из знакомых парней не дотягивал до моей планки идеального мужчины. И они же не Царев.

– Маша, сколько можно любоваться экраном? Пошла бы с Васькой погуляла. Как-никак человек симпатизирует тебе, – вставила мама затертую до дыр пластинку.

– Я не хочу с ним гулять. Он тупой! – грубо отреагировала я, надувшись. Васька мне никогда не нравился. Ни внешностью, ни характером, ни поведением. Он был сыном главы поселения и считал себя пупом земли, очаровательным красавчиком, крутым мэном, а сам едва окончил девятый класс, учиться никуда не пошел и болтался по деревне без дела. Хотя нет, любил зависать с ребятами с бутылочкой пива, рассказывая друг другу похабные анекдоты.

– А то твой Царев умнее всех на свете, – мама раздраженно раскладывала вещи по местам, нервно передергивая плечами.

– Если человек умеет держать аудиторию, значит, что-то в нем есть. Стержень.

– За него все эти речи пишут другие, он всего лишь марионетка в руках людей, которые заказывают передачу или фильмы, в которых он снимается. Как ты не понимаешь, что не всегда то, что показывают на экране, правдивая сторона жизни.

– Не правда!

– Глупая ты.

– Когда мне исполнится восемнадцать лет, я сбегу от вас и уеду в Москву! – выкрикнула я, задетая за живое. Мама никогда не видела во мне серьезного человека, всегда решала все за меня, поэтому сбежать из-под ее контроля уже было не мечтой, а целью.

– Куда? В Москву? – мама расхохоталась, откинув голову назад. – К кому? Неужели к Цареву? Он тебя прям так и ждет с распростертыми объятиями. Не мели чепухи. От нашей деревни до Москвы не так просто добраться, дурочка, – все еще посмеиваясь, она вышла из комнаты. Я насупилась, поджала губы, бросив взгляд на экран, где Олег Царев, приложив палец к губам, слушал героиню, устремив на нее свои пронзительно голубые глаза.

– Я все равно приеду к тебе,– поклялась то ли сама себе, то ли экрану с изображением Олега. Да, я это сделаю и докажу маме, что тоже умею совершать поступки.

***