(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Сначала ему показалось, что это рокочет гроза и гремит гром. От них шум и удары. Потом мозг начал потихоньку просыпаться от шума, и почему-то показалось, что это стучат в дверь ординаторской, которую он почему-то запер. А потом, словно от внутреннего толчка, он проснулся окончательно и резко сел на кровати.

Кто-то методично долбился в дверь так, что она ходила ходуном. Гостиница пять звезд, мать их! Сервис на высшем уровне, если к тебе в номер посреди ночи какая-то алкашня ломится. Стремительно закипая, Булат нашарил шорты, поспешно натянул их и пошел к двери.

— Чего тебе, идиот?!

— Открывай дверь!

Открывать Булату не хотелось. Он так много дрался в юности, что сейчас предпочитал использовать любой шанс, чтобы этой драки избежать. Да и марать руки о пьянь не хотелось. Лучше позвонить на ресепшен, пусть служба безопасности отеля разбирается с этим героем.

— Иди, проспись! — Булат предпринял последнюю попытку через дверь угомонить любителя горячительных.

Попытку не оценили. Дверь содрогнулась от такого мощного удара, что вот еще чуть-чуть — и ее реально вынесут. Так, это уже не смешно.

— Я звоню на ресепшен!

— Где моя дочь, сукин ты сын?!

Дочь? Дочь?! И тут Булат проснулся окончательно. Медленно моргнул, потом сделал пару шагов, нажал на ручку двери ванной. Она оказалась запертой.

Ну да, ну да…

Булат на мгновение зажмурился. Твою мать, как же он так…

Еще один удар в дверь отложил эти вопросы. Булат зачем-то растер ладонью грудь, потом глубоко вздохнул. И открыл дверь.

И его тут же смело.

Его! Со всеми его ста килограммами веса и фигурой, про которую давний друг Булата Вадик Коновалов говорил, что Булат больше похож на чемпиона ММА, но никак не на врача интеллигентной специальности.

И вот сейчас Булата просто смели. Смел его мужик, который как раз на чемпиона ММА очень походил. К мощной фигуре — а мужик был явно еще тяжелее самого Булата — прилагались седые виски, багровая шея и совершенно дурные глаза.

— Где моя дочь, скотина?!

Булат почему-то вдруг увидел, как у мужика быстро-быстро бьется жилка на виске. Так, сейчас или все-таки мордобой, или инфаркт. Неизвестно еще, что хуже. Навыки экстренной помощи уже порядком подзабыты.

— Там, — Булат ткнул пальцем в дверь ванной.

Мужик — ну, судя по всему, это отец Гульнары — дернул ручку. А потом в два удара высадил плечом дверь в санузел и ввалился туда. Еще и за дверь теперь платить, зашибись, отдохнул! В этот момент в номер влетел взмыленный и растрепанный Рус. Глаза у него были чуть более вменяемые, но очень ошалелые. Булату очень хотелось спросить: «Рус, что происходит?!», но картина уже нарисовалась очень ясная.

Ну, все по классике просто! Отец и брат опороченной девицы и сам Булат в главной роли идиота! Он сделал пару шагов и между отцом и братом Гульнары заглянул в ванную.

Гульнара спала на полу. Она намотала на себя халат и все полотенца, которые были в наличии, а сверху еще прикрылась ковриком — то ли для красоты, то ли для тепла. В наступившей тишине слышался негромкий мерный храп.

А как же — принцессы не храпят? Ну, так принцессы и самбуку в промышленных масштабах в себя не опрокидывают. Что-то вы упустили в воспитании дочери, уважаемый. Булату очень хотелось это сказать в мощный черноволосый, чуть тронутый сединой затылок. Но он благоразумно промолчал.

А заговорил отец Гульнары.

— Гуля… Девочка моя, что случилось?

Булат был уверен, что после такого количества самбуки анестезия будет действовать до утра. Но он ошибся. Гульнара среагировала на вопрос, открыла глаза, покрутила головой, чтобы освободить рот — потому что она была закутана в полотенца, халат и коврик так, что торочили только глаза и нос. Запрокинула голову и обвела всех троих мутным взглядом. Булат почему-то подумал, что ей сейчас запросто может казаться, что у нее в глазах троится. Ну, перед ней были трое черноволосых мужчин примерно одинаковой комплекции. Следующие слова показали, что ей так не показалось.

— Ну, чего смотрите? Попить дайте.

— Пиздец… — тихо выдохнул рядом Рус. И Булат с ним от души согласился.

— Не думала, что когда-нибудь услышу от тебя такое, Рус.

— Да что я такого сказал, мама!

— Ты отказываешься ехать с сестрой к морю.

— Мама, и мне, и Гульнаре давно есть восемнадцать! И Гуля сама в состоянии съездить на море!

— Твоя сестра — молодая незамужняя девушка. Она не поедет на курорт одна, без сопровождения мужчины из семьи.

Рустаму осталось только закатить глаза. У них вроде бы такая уже совсем современная семья. А потом внезапно, не пойми откуда вдруг вылезает вот такое!

— Я напомню тебе, — мама говорила спокойно. Она вообще никогда не кричала. Но Рустам не раз ловил себя на том, что ему все труднее и труднее в чем-то отказывать матери, спорить с ней. А ведь, казалось бы, он становится старше, мудрее. Но нет. Не в отношении мамы. — Твоя сестра очень тяжело болела этой зимой. У нее был бронхит. Она лежала в больнице и прошла там серьезный курс лечения антибиотиками.

— Я помню, мама! Я каждый день ездил к ней в больницу!