Не учи меня любить

В четыре часа дня Кристофер Огастес Гэнджи возвращался к себе домой, распевая во все горло веселую песенку, которая доносилась из радиоприемника его небольшого грузовичка с парусиновым тентом. Был отличный июньский денек, теплый, но не душный, и от этого у Кристофера было особенно хорошо на душе.

Кристофер был высоким крепким мужчиной тридцати семи лет от роду, и у него были все основания считать себя счастливчиком. Единственный сын зажиточного фермера из предместья Гэлгема, штат Огайо, он значительно приумножил состояние отца и стал одним из самых процветающих скотоводов в округе. В двадцать восемь лет Кристофер женился на Марте Стокс, дочке владельца механической мастерской, которая принесла в его холостяцкий дом уют, тепло и комфорт, а также три грузовых «пикапа» и бессчетное количество постельного белья. В положенное время у Гэнджи появился горластый сынок, вылитый Кристофер, а еще через три года — дочь, тоже точная копия отца.

Каждый день, за исключением воскресений, Кристофер вставал в пять утра, плотно завтракал и отправлялся на свои фермы. Он сам не чурался физического труда, считая, что хозяину не зазорно поработать наравне с теми, кому он платит деньги. За день он успевал побывать на каждой из своих пяти ферм, понаблюдать за тем, как клеймят телят, сделать выволочку нерадивой доярке, договориться о поставках сена на следующий год или о покупке племенного быка-производителя. Дел было невпроворот. Но к четырем часам Кристофер непременно возвращался домой, где на просторной кухне его поджидал простой, но сытный обед; приготовленный умелыми руками Марты. Сама Марта вертелась где-нибудь поблизости — шила, штопала, скоблила, чистила, подметала. В большом доме у нее всегда находилось занятие, и Кристофер был рад видеть ее за работой.

Они часто и подолгу разговаривали, если, конечно, можно было назвать разговорами бесконечные рассказы Кристофера о том, как отелилась корова и сколько ему удалось выручить за стадо годовалых телочек. Марта внимательно слушала и кивала головой. Кристофер не спрашивал ее мнения и не ждал от нее ответа; не задавался он и вопросом, насколько ей интересны эти темы. Ему было достаточно этого молчаливого согласия с его словами.

Раз в неделю они посещали церковь и выслушивали проповедь, во время которой Кристофер отчаянно боролся с дремотой. По воскресеньям у них непременно был торжественный обед, для которого Марта пекла пироги с мясом или вареньем, и семья долго засиживалась за столом. Год шел за годом, и ничего не менялось в заведенном порядке семьи Гэнджи. Каждый день Кристофер съедал приготовленный Мартой завтрак и уезжал на ферму, а в четыре часа возвращался в своем потрепанном грузовичке домой и предвкушал вкусный обед.

Когда вдалеке показались ворота его дома, Кристофер Гэнджи прибавил газу. Ему не терпелось поскорее оказаться на уютной кухне, сесть на сколоченный собственными руками табурет и опрокинуть стаканчик ароматной вишневой наливки. Сегодня выдался на редкость тяжелый день, а значит, он имеет право немного расслабиться.

Интересно, что приготовила на обед Марта? — размышлял Кристофер, ставя грузовик в гараж. Вчера была запеченная в духовке курица с яблоками, и у него слюнки текли при одном воспоминании о поджаристой хрустящей корочке. Какая умница моя Марта, думал он, идя от гаража к дому. Мало в Гэлгеме найдется хозяек, у которых так отлично выходит курица или пирог с телятиной и почками. А уж про ростбиф с кровью и говорить нечего… Когда Кристофер был голоден, он испытывал к жене самые возвышенные чувства.

— Марта, я дома! — громко крикнул он, хлопая входной дверью.

Грузно ступая, Кристофер пошел в ванную комнату, не замечая, что с его сапог на чистый пол падают комья грязи. Он дошел до второго этажа, стащил с себя потом и землей пропитанную одежду, кинул ее на двуспальную кровать, аккуратно застеленную зеленым атласным покрывалом, и заперся в ванной. Через десять минут Кристофер Гэнджи в новых штанах и рубахе, с порозовевшим от мытья лицом, спустился в кухню.

И замер на месте с открытым ртом, потому что ничего подобного он не видел за все девять лет супружеской жизни. Кухня блистала идеальной чистотой. Все кастрюльки и сковородки находились на своих местах, плита была выключена, а столовые приборы красовались в шкафу с прозрачными дверцами. Ничто не жарилось на плите, распространяя соблазнительные запахи, не пеклось в духовке, не шипело на сковородке. Марта не хлопотала у стола, нарезая хлеб или расставляя тарелки. Деревянный кухонный стол был абсолютно и безобразно пуст.

Кристофер почесал в затылке. Он не особенно быстро соображал, но отсутствие жены явно предвещало что-то плохое. Добродушное настроение покинуло его, в груди заворочался гнев. Марта, должно быть, сошла с ума, раз вздумала оставить его без обеда. Или она потеряла счет времени?

— Марта! — заорал Кристофер во весь голос. — Куда ты пропала?