Не твоя семья (СИ)

(Не)Твоя семья

Глава 1

До того, как их не стало…

Ангелина

Я нервно расхаживала по светлому холлу клиники, в нетерпении ожидая мужа. Здесь не было очередей, мягких кресел для удобства женщин в положении в достатке, меня уже как с полчаса пытались напоить чаем с мятой, но я отказывалась. Тимур опаздывал, а я боялась идти к врачу одна.

В этом центре я наблюдалась уже с третьей беременностью. Тимур настаивал на самом лучшем для меня, а здесь главврач — отец его одноклассницы, друг семьи и прекрасный акушер-репродуктолог.

Прекрасная клиника для планирования семьи и рождения детей, но у меня пока не получалось: первая беременность замерла на восьмой неделе; вторая закончилась выкидышем на двенадцатой; третья… Я погладила круглый аккуратный животик: семнадцать недель, самочувствие отличное, выгляжу прекрасно, только анализы и результаты скрининга не понравились Альберту Ромовичу. Проводились дополнительные манипуляции, собирали консилиум — сегодня должны озвучить итог. Мне было страшно. Без Тимура всегда так, с самого начала. С первого взгляда разглядела в нем мощную стену, нерушимый монолит, горную вершину, высокую и могучую. Под его взглядом робели подчиненные, кокетливо охали женщины и уважительно кивали мужчины. А я могла забыться в его крепких руках, спрятать лицо на груди и ни о чем не думать, потому что есть он — мой муж.

— Геля! — услышала голос и обернулась.

Тимур широким шагом преодолел разделявшее нас расстояние, смотрел только на меня, не отпускал мой взгляд, притягивал, на себе замыкал. Я буквально физически ощущала, как читает меня: сомнения, страхи, боль. Это между нами появилось сразу: магия двух противоположностей, которые осмелились полюбить.

— Ты как? — бережно обнял и легко поцеловал в макушку. Сейчас я не носила каблуков, поэтому едва доставала ему до плеча, от этого ощущения защищенности становилась сильнее.

— Страшно, — честно призналась. Тимур стиснул мою руку, крепко, но не причиняя боли, и повел к лифту. Нас уже ждал врач.

— Все будет хорошо, Белоснежка, — шепнул, прежде чем распахнуть дверь в просторный и стильный кабинет.

Я не сразу назвала самоуверенному типу, караулившему меня два часа, свое имя: он окрестил меня Белоснежкой за невероятный контраст светлой кожи и ярких черных волос. Для уроженки солнечного Сочи — это редкость.

— Альберт Ромович, — Тимур пожал руку старому другу семьи. Месхи еще с моим свекром в одной песочнице играл, но выглядел хорошо: статный, высокий, с сединой на висках, но это только придавало благородства, как и умный проницательный взгляд.

— Здравствуй, дорогой, — обнялись по-свойски. — Ангелина Витальевна, — улыбнулся мне, но было в этом что-то настораживающее, сочувствующее.

Неужели что-то с моим сыном? Мне ничего не говорили, откупаясь дежурными фразами: пока сложно говорить наверняка, подождем результатов, нужно взвесить риски.

— Присаживайтесь, — указал на два кожаных кресла. — Чаю? — и на меня посмотрел. Ресницы нервно дрогнули. Тимур сжал мои холодные пальцы: чувствовал, что в смятении и могу начать громко нервничать. Я не хочу чай!

— Альберт Ромович, — умоляюще произнесла. Пусть начинает.

Он громко вздохнул и тяжело опустился в кресло.

— Тимур, Ангелина, результаты скрининга показали высокие риски развития у плода генетических аномалий.

— Это что, — сухо и жестко, — синдром Дауна?

Теперь моя очередь успокаивать и поглаживать его руку: слишком сильно грозная энергия бушевала на моей коже, вихрилась и танцевала. Я слишком остро чувствовала мужа. Ни одна я переживаю сегодня.

— Это точно? — спросила, прикусывая щеку, болью отрезвляя себя. — Вы же брали пункцию, неужели…

Альберт Ромович кивнул и придвинул ко мне папку с результатами, подписями, печатями. Я читала и плакала. Тихо и горько. Тимур сидел прямой и ровный, с жестко стиснутыми челюстями и пустым взглядом.

Мы ведь хотели ребенка. Пять лет женаты, любим друг друга, живем в достатке, собака есть, только малыша не хватало для полного счастья. Первая беременность была случайной, да и рано еще было. Вторая на энтузиазме в отпуске. Третья обдуманная и тщательно планируемая, и такое горе. Мне всего двадцать пять, а я малыша выносить не могу.

— Прерывание не будет опасно для Гели? — услышала сквозь вакуум отрицания деловитый голос мужа.

— Тим?! — воскликнула с неверием. О чем он?! Вот так просто! Даже не обсудив, не погоревав?! — Это ведь не сто процентов, — и ткнула пальцем в запись о вероятностях. Да, риски высокие, но надежда есть!

— Ангелина Витальевна, — Альберт Ромович снял очки и почесал переносицу, — вы правы: мы не можем дать заключение со стопроцентной уверенностью, но как показывает практика, негативные прогнозы такого характера, увы, оправдываются.

— Но…

— Вы еще молодые, — мягко прервал. — У вас будут дети.

— Геля, мы сделаем аборт и забудем об этом. Главное, чтобы безопасно для тебя.

— Но я не хочу! — воскликнула, порывисто вытирая слезы. — Не хочу, Тим!