Не такая, как все

— Извините, но в наших списках не значится никакая Мари… Мара…

— Марисала.

— В списках кандидатов на получение места в общежитии нет никакой Марисалы Боливар. — Женщина за конторкой подняла на Марисалу усталый взгляд. — Вы уверены, что высылали нам надлежащие документы?

— Я ни в чем не уверена, — ответила Марисала, поправляя режущий плечо ремень дорожной сумки. — Всеми бумагами занимался мой дядя.

— По всей видимости, университет не получил документов.

Позади открылась дверь. Администраторша подняла глаза — и застыла как соляной столб.

Марисала обернулась. Ну, разумеется! В комнату легкой походкой вошел Лайам Бартлетт, а перед его золотистыми волосами и солнечной улыбкой не могла устоять ни одна женщина.

Марисала и сама долго не отрывала от него глаз, когда после долгой разлуки встретилась с ним в аэропорту Логан.

— Представь себе, мне удалось припарковаться прямо у подъезда! — объявил он, как будто не замечая пристальных восхищенных взглядов обеих женщин. — Ты уже получила ключи?

— Нет.

Лайам перевел взгляд на администратора. Улыбка его несколько поблекла.

— Что стряслось? — поинтересовался он.

— Похоже, Сантьяго что-то напутал.

Марисала не могла сдержать сквозившего в голосе раздражения. Она поехала в Бостон, только подчинившись настойчивым увещаниям дядюшки. Город Марисале понравился, однако она полагала, что в двадцать два года поздновато поступать в университет. Как она найдет общий язык со своими однокурсниками — на ее взгляд, совсем зелеными юнцами? Однако Сантьяго ясно дал понять, что у нее нет выбора. Она должна получить образование, стать, как он выразился, цивилизованным человеком.

— Скорее всего просто забыл отослать заявку на место в общежитии.

Лайам перевел взгляд на женщину за конторкой.

— Боюсь, свободных комнат у вас нет?

В первый раз с той секунды, как Лайам похлопал ее по плечу в аэропорту и, обернувшись, Марисала увидела перед собой его небесно-синие глаза, она осмелилась задержать на нем взгляд.

Он совсем не походил на того изможденного доходягу, которого пять лет назад Марисала увидела в тюрьме, когда бойцы сопротивления освобождали узников. Тогда Лайам едва передвигал ноги от ран, полученных при попытке к бегству, и перенесенных в заключении побоев.

Теперь же он казался воплощением здоровья и силы. Исчезла болезненная худоба; синие джинсы, белая рубашка и спортивный пиджак не скрывали развитых мускулов.

В американских журналах, которые Марисала листала в самолете, именно такие мужчины именуются «ходячим совершенством».

Администраторша покачала головой.

— В наших списках очередников уже стоит больше сотни фамилий. — Она взглянула на Марисалу. — Если хотите, я помогу вам заполнить заявку на зимний семестр.

— Отлично, — ответила Марисала, опершись о конторку. — Почему бы и нет?

— Почему бы и нет? — раздраженно повторил Лайам, и Марисала удивленно оглянулась на него. — Почему нет? Потому что до зимнего семестра еще четыре месяца! — Он снова повернулся к администраторше. — Послушайте, сделайте что-нибудь! Она — иностранная студентка…

— Неправда, — отрезала Марисала. — Я — такая же американка, как ты.

Ее мать была американкой, и Марисала имела двойное гражданство.

— Я хотел сказать, — дал задний ход Лайам, — что твой дядюшка живет отнюдь не на соседней улице.

— Ну и что? — прервала его Марисала. — Сниму квартиру…

— Сантьяго удар хватит!

Марисала невольно улыбнулась.

— Это точно. — Она повернулась к администратору. — Не могли бы вы дать мне список местных отелей? Я временно остановлюсь в гостинице…

— Отелей? — повторил Лайам. — Подожди-ка…

— Я могу дать список, — кивнула женщина, — но должна предупредить, что едва ли вы найдете номер. Весь город заполонили родители абитуриентов, а к тому же сейчас в Бостоне проходят две ежегодные научные конференции. Может быть, вы найдете комнату в мотелях Натика или Фреймингема.

Марисала покосилась на Лайама.

— Ты не знаешь, где этот Натик…

— Знаю. Чертовски далеко. Как ты будешь добираться до университета?

— Но это же совсем ненадолго, пока я не найду…

— Знаю, пока ты не найдешь квартиру. Я так и вижу, как Сантьяго гонится за мной с револьвером.

— Не будет он за тобой гоняться! — рассмеялась Марисала.

Но Лайам не шутил. Он подошел ближе и понизил голос, чтобы их разговора не слышали посторонние. Сквозь аромат кофе и дорогого одеколона просачивался его собственный запах — запах солнца и смеха, легкий, едва уловимый, чарующий и неповторимо мужской запах Лайама Бартлетта. Марисала словно вернулась на семь лет назад, когда она изнывала от безответной любви к американскому другу дядюшки, молодому репортеру с сияющей улыбкой и совершенно удивительными золотыми волосами…

— Мара, я обещал ему, что за тобой присмотрю.

Марисала отступила на шаг, прогоняя прочь давние воспоминания. Тогда, будучи юной и наивной, Марисала верила, что, как только окончится война, Лайам вернется за ней. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, а она все ждала и ждала, не в силах поверить, что ее жаркая страсть не нашла ответа…