Не та игра

Его звали Максим Минин. Кто-то скажет, что это самое обычное сочетание имени и фамилии. А кто-то сощурит глаза, кивнет и с таинственным видом посвященного покачает перед лицом указующим вверх перстом. Он-то знает, что такие имена — классика супергеройского жанра. Имя и фамилия начинаются с одной буквы. Великолепный пример словесного консонанса. Такого персонажа легко запомнить. К тому же, если подобрать нужные сочетания букв, то получившиеся имя и фамилия смогут передать характер и способности своего носителя. Стивен Стрендж[1]. Странный венец…

Максим Минин звучит легко и хлестко, как тяжелая увещевательная пощечина. Типа, не успокоишься, получишь кулаком. А это уже не шутки. Когда-то давно человек с такой же фамилией выбил поляков из Москвы и прекратил многолетнюю смуту в России. Так что фамилия уже обязывает. Ну, а имя… Его героический эффект усиливается, если сократить и назваться Максом. С таким именем можно смело разъезжать на раздолбанной тачке посреди любого апокалипсиса. Так что Макс Минин, как ни крути, звучит круто.

Но сам Макс Минин о специфике жанра не знал, поскольку не любил комиксы. Возможно, поэтому его авторитет постоянно подвергался испытаниям. Он давно свыкся с тем, что коллеги называли его Максиком. Можно было бы предположить, что это как-то связано с его возрастом. Но ему было уже двадцать три года, из которых последние два он служил в должности участкового уполномоченного полиции и даже получил звание старшего лейтенанта. Хотя, по правде сказать, на это обстоятельство обращали внимание разве что его подопечные из числа ранее судимых, условно осужденных и лиц, ведущих антиобщественный образ жизни. Но и они называли его просто Максимом, предпочитая не пользоваться ни полагающимся Минину по праву рождения отчеством Владимирович, ни специальным званием. Один раз его все-таки удостоили обращения «гражданин начальник», но автор этого уважительного словесного оборота недавно освободился из мест лишения и не успел ещё избавиться от некоторых тюремных привычек. Однако при повторной явке и он перешел на панибратское «Максим», демонстрируя тем самым определенный успех в ресоциализации.

Причина подобного довольно неуважительного отношения к его персоне была Максиму совершенно не ясна. Если принять на веру правильность весьма распространенной в социальных сетях на страницах брошенных домохозяек и отвергнутых юнцов цитаты: «хочешь, чтобы тебя уважали, уважай себя сам», то Максим явно потакал тем, кто не относился к нему с должным почтением. Ведь он сам не был собой доволен. Вернее, не был доволен своим положением.

Пару лет назад он закончил факультет предварительного расследования в московской Академии МВД. Закончил, между прочим, с красным дипломом. Ему даже предлагали остаться и продолжить обучение в адъюнктуре. Но преимущества научной деятельности его в тот момент не интересовали. Он хотел применить свои знания на земле, на практике, борясь с преступностью. Это была его давняя мечта, из-за которой он, собственно говоря, и пошел служить в полицию, чем весьма удивил своих родственников. Ведь в их семье отродясь не было ни одного блюстителя правопорядка. Его мама мечтала, чтобы он стал врачом, а отец хотел видеть его инженером-строителем или даже архитектором. Но Максим был идеалистом. Он хотел сделать этот мир лучше, хотел засадить за решетку, как можно больше преступников. Насильников, воров, грабителей и мошенников. В этом плане, его помыслы были ничуть не хуже, чем у любого супергероя.

Реальность оказалась совершенно другой. Когда, после окончания учебного заведения, он явился по месту распределения — в Управление внутренних дел Владимирской области, оказалось, что ни в самом Управлении, ни во всем Владимире не нашлось для него ни одной вакантной должности следователя. В придачу к этому у Макса не было ни влиятельных родственников, ни нужных связей, ни должной решительности и напора, чтобы самостоятельно отстаивать свои интересы. В итоге, несмотря на блестящее специализированное следственное образование, его безжалостно откомандировали в затрапезный районный городок Луч с населением в восемнадцать тысяч человек, где он влился в коллектив из четырех участковых уполномоченных полиции, чьи фамилии по необъяснимым обстоятельствам начинались с буквы «М».