Не судьба!..

Пауль раз за разом перечитывал последние строчки своего прощального письма к Лаурите, и скупые слезы катились по его небритым щекам, падая на листок бумаги, который должен был разлучить его с любимой. «… Все когда-нибудь кончается, – шепотом читал Пауль. – Может быть, и наше расставание к лучшему, только, пожалуйста, не плачь, твои слезы разрывают мне сердце даже на расстоянии…»

Пауль тяжело вздохнул и медленно запечатал письмо в конверт. Стерев слезы, он попытался улыбнуться, но улыбка получилась хуже некуда.

– Мое сердце уже и так разорвалось на части, – прошептал Пауль. Он тоскливо обвел взглядом свою жалкую каморку со скошенной крышей на самом верху дома. Обстановка удручала его еще больше. Пауль посмотрел на стопку своих рукописей, лежавшую на столе. Это были труды, которым он отдал несколько долгих лет, никому не нужные плоды его размышлений о мире и людях. Пауль предлагал свои произведения разным газетам и издательствам, но все в один голос говорили ему: «Простите, это талантливо написано, но нам не подходит»…

Пауль едва сводил концы с концами, подрабатывая грузчиком, дворником, писарем, сторожем, кем угодно. Все более-менее ценные вещи он уже давно сдал в заклад старухе-процентщице, без надежды выкупить обратно, помощи было ждать неоткуда. А по ночам он писал свои никому не нужные романы, без надежды увидеть их опубликованными для широкой публики. Работа, в которую он вкладывал всю свою душу, не приносила ему ничего, кроме разочарований…

Пауль вспомнил, как познакомился с Лаурой, талантливой художницей и ценительницей литературы. Это было три года назад на семинаре для начинающих авторов. Пауль тогда так не бедствовал и имел средства, чтобы посещать эти курсы, которые проводили известные писатели, и поэты того времени. Лаура увлекалась стихами и пробовала писать сама. Пауль впервые увидел ее на литературном вечере, они оба участвовали в любительской постановке пьесы Шекспира. У них оказалось много общего, и вскоре знакомство переросло в дружбу, они стали встречаться… Но… Пауль был бедным студентом, а Лаура – дочь барона. Между ними была настоящая пропасть. Ни о какой свадьбе и речи быть не могло. К тому же, отец Лауры уже давно присмотрел ей подобающего, по его мнению, избранника – Джона Маккинли, молодого отпрыска старинной дворянской семьи из Шербурга. Пауль понимал, что Маккинли был именно тем человеком, который нужен ей, блестящей образованной девушке из знатной фамилии. Они никогда не заговаривали об этом, Пауль был горд и к тому же не хотел задевать гордость Лауры, он понимал, что рано или поздно это должно случиться. Пауль принял решение, что именно он должен сделать первый и последний шаг. И он написал письмо, щадя ее чувства.

– Я жалкий неудачник, – пробормотал Пауль. Он спустился вниз, отправил письмо по почте и вернулся в свою каморку. Долго стоял, глядя на свои сочинения. Потом вздохнул, смел со стола все рукописи, швырнул их в жаровню и поджег.

Наблюдая, как горят, скручиваясь, листы мелко исписанной бумаги, Пауль чувствовал, что сгорает его душа, сгорает он, прежний.

Внезапно раздался стук в дверь. Пауль никого не ждал и с удивлением открыл. На пороге стоял Билли Эллиот, его старый приятель по литературному семинару. Билли сочинял фельетоны в местные газеты и жил на это, не шикуя, но вполне сносно. Когда-то они жарко спорили на тему – может ли писатель, думающий о высоком искусстве, разменивать свой талант на дурацкие дешевые фельетоны? Пауль, конечно, был категорически против этого. Билли не был выдающимся писателем, но все же и он думал о настоящем искусстве слова, однако стал сочинять фельетоны, так как на философские романы из области высокой морали не прожить. Пауль не смог предать литературу, на которой он воспитывался, которую он боготворил, и продолжал бороться за свои идеалы, считая, что писать фельетоны, когда ты способен на большее, – самая настоящая низость. Они даже сильно поругались по этому поводу и довольно долго не общались, поэтому Пауль изумился приходу старого оппонента и друга.

– Билли?! Ты ли это, какими судьбами? Проходи, садись. Извини, у меня тут все разбросано, – смущенно-радостно забормотал Пауль, стыдясь своей нищеты.

– Рад видеть тебя, Пауль, – улыбнулся Билли, быстро оценив всю убогую обстановку и истощенный бледный вид друга.

– Неплохо выглядишь, – заметил Пауль. Билли щеголял новеньким, с иголочки, костюмом по последнему писку моды.

– Чего не могу сказать о тебе, дружище, – грустно улыбнулся Билли.

Пауль неловко пожал плечами.

– Как ты меня нашел-то, я же раньше жил в другом месте, и этого адреса тебе не сообщал? – спросил он, чтобы сменить тему разговора.

– По адресному бюро, – ответил Билли. – Представляешь, ты есть у них в картотеке, я сам не надеялся найти тебя, ан нет, свезло, нашел! А что это у тебя там горит? – спросил он, увидев пламя в жаровне.

– Я сжег все свои рукописи, – глухо сказал Пауль, потупившись.