Не смогу жить без тебя

Грубый на вид мужчина, на котором почему-то было надето несколько клетчатых фланелевых рубашек, вел Сьюсан все дальше вглубь дикой, необитаемой местности.

— Они называют его Графом, — сказал ей он. — Без имени, просто Граф. Но относятся к нему как к богу.

— Как к настоящему или как к выдуманному? — спросила Сьюсан. Но какая ей разница? Если Граф тот человек, которого она ищет, то разницы никакой.

Проводник бросил на нее косой взгляд.

— Не уверен, что это имеет значение по ту сторону холма, мэм.

Холм, по которому они устало тащились наверх, по мнению Сьюсан, правильнее было назвать горой, но ведь все в Скалистых горах в западной части США огромных размеров. Ее впечатление от Дикого Запада — бескрайнее пространство из рядов зубчатых гор, величественных в своей красоте с вечнозеленой растительностью, и с забавными названиями — например, самый высокий пик почему-то назывался «Крошка».

Сьюсан старалась не оступиться на дороге и справиться с легким головокружением из-за высоты.

До дороги они доехали на грузовичке — если эту тропу можно назвать дорогой — и теперь находились в дальней, дикой части штата Айдахо. Дорога представляла собой колею засохшей грязи, которая тянулась вглубь густых лесов, а склон указывал на то, что они поднимаются все выше и выше. Когда проводник остановил автомобиль, Сьюсан уже потеряла счет времени и смирилась с бесконечным подпрыгиванием и заваливанием на бок. Оставшийся путь к поселку им предстояло пройти пешком. Спутник ее шел впереди, она — за ним. Господи, неужели она на самом деле находится среди необитаемой дикой природы, совершив перелет из Рима в другую часть света на личном самолете Бетанкуров. Заядлой путешественницей она никогда не была, но она — вдова Бетанкур. У нее нет другого выбора, как пройти через это испытание. Ни обувь, ни одежда не подходили для такого приключения. Она была во всем черном с головы до ног, подчеркивая свое положение вдовства. Это вошло у нее в привычку. Сегодня на ней были кашемировые пальто и платье и высокие, до колен, сапоги. Она ждала, что будет холодно, но такого трудного пути не предполагала:

— Вы точно не хотите переодеться? — спросил ее проводник, когда они стояли в его полуразвалившемся домишке на заросшем поле, усыпанном автохламом. От этой убогости она уже не чувствовала прежней уверенности. — Ну, надеть что-нибудь менее…

— Менее? — не поняла Сьюсан.

— Туда нет настоящей дороги, — ответил проводник, — сплошные ухабы. Будет тяжело. Может, переоденетесь…

Но что такое Скалистые горы? Они не сравнятся с интригами, преследующими ее в жизни. Она вот уже несколько лет, хоть и номинально, но управляла международной корпорацией Бетанкуров, не давая ни своей семье, ни семье покойного мужа, а также совету директоров взять над ней верх. На публике она носила исключительно черное, начиная с похорон, потому что она — очень молодая вдова одного из богатейших людей в мире бизнеса. Она сочла, что черные наряды подчеркивают ее намерение навсегда сохранить траур, независимо от того, какие бы ни были планы относительно ее будущего у родителей и родственников со стороны мужа. Или у кого бы то ни было еще.

Она останется вдовой Бетанкур очень надолго. Никаких новых мужей, которые возьмут бразды правления в свои руки, как бы ее ни подталкивали со всех сторон вновь выйти замуж.

Если ей суждено вечно носить черное, то так тому и быть, потому что вдовство давало ей свободу.

А если Леонидас Бетанкур не погиб на самом деле при крушении самолета четыре года назад? Именно ради этого Сьюсан притащилась через всю планету в это дикое место.

Леонидас летел сюда на отдаленное ранчо, чтобы встретиться с возможным инвестором, когда его самолет упал в непроходимую чащу леса. Тело так и не нашли, но власти были уверены, что взрыв такой силы превратил все доказательства в пепел.

Сьюсан не была в этом уверена. Вернее сказать, она со временем все больше убеждалась, что все связанное с ее мужем не является несчастным случаем. Сомнения привели к тому, что она наняла частных детективов и начала розыски. Она изучила массу нечетких фотографий смуглых суровых мужчин, которые не походили на Леонидаса.

Не один год она изображала Пенелопу перед своими родителями и перед родственниками мужа с их интригами. Она притворялась страдающей от горя и пресекала все разговоры о повторном замужестве.

Но никаких страданий не было. Она едва знала старшего сына старых знакомых семьи, к браку с которым ее готовили родители. У нее, конечно, были девичьи мечты, как у любой в юном возрасте, но Леонидас их разрушил, когда погладил ее по голове во время свадьбы, словно она была щенком. Затем он исчез в разгар приема, потому что того требовали дела.