Не слабое звено

Татьяну нельзя было назвать дурнушкой — обычная средняя внешность, где-то получше, где-то похуже. Чтобы соответствовать нынешним канонам красоты, губы могли быть и пухлее, нос тоньше, а ноги длиннее, но Таню это совершенно не беспокоило. Из того, чем она гордилась: хорошие густые каштановые волосы, ярко-васильковые глаза и красивый голос. Пожалуй, голос и был самой привлекательной ее частью. Глубокий, бархатный и мягкий. Она легко брала высокие и низкие ноты, умело меняла привычные мотивы песни на новые, сочиняла свои стихи на существующие мелодии.

Благодаря своей привычке напевать за домашней работой она и познакомилась с Костей. Вряд ли он обратил бы внимание на столь обычную девушку просто так, но летом, когда окно кухни было открыто, а он ухитрился потерять ключи от квартиры, и ждал на скамейке у подъезда пока домработница, что убирала квартиру по воскресеньям, привезет запасной комплект, он услышал, как Татьяна напевает «Колыбельную медведицы», и понял, что такое знакомство может быть очень-очень интересным.

Поэтому, когда вечером она выскочила на работу и попыталась пройти мимо красавца-брюнета, он, совершенно неожиданно, загородил ей дорогу:

— Слушай, соседка, я кататься поехал, может подброшу до работы? Далеко?

— Три квартала, — ответила девушка. Было неловко и неудобно, таких красавчиков она всегда старалась обходить стороной.

— Поехали, хоть что-то новое. Все равно не засну.

— Почему? — время стремительно убегало, она могла опоздать, что плохо сказалось бы на зарплате — опаздание было не в почете, но глядя в карие глаза, чувствовала некоторую оторопь — парень был просто неприлично хорош собой.

— Колыбельную спеть некому, — он улыбался.

— Какую колыбельную?

— Волшебную! Сегодня одна фея пела ее днем, и я сразу понял — хочу слышать этот голос всегда, — он указал на ее третий этаж, потом протянул ей шлем и помог застегнуть, когда понял, что от растерянности она не справляется с креплением. — Моя мама пела ее раньше, когда я был совсем маленьким.

Костя любил свой мотоцикл, любил свободу и яркие эмоции, что черпал не только из быстрой езды. Он играл на бирже, хоть не всегда удачно, но тщательно следил за тем, чтобы не выйти в минус. А еще, он катался на горных лыжах, прыгал со всех тарзанок, что есть в мире, имел свой небольшой строительный бизнес, который и давал возможность, как он говорил, «чилить». Это значило: отдыхать, наслаждаться жизнью, плыть по течению, разбавляя работу этими самыми всплесками адреналина в крови.

Девчонка не была сказочно хороша. Бывали у него и покруче, и поувереннее в себе. Но что-то кроме голоса в ней безусловно было еще. Некая наивность, правильность, «настоящесть», как сказал бы его отец.

Таня держалась за него крепко, но когда вспомнила, что между ними лишь его тонкая куртка и ее блузка, под которой бешено колотится сердце, чуть ослабила хватку, о чем в тот же момент пожалела — он прижал ее руки своей рукой, дав понять, что этого делать нельзя.

— Ты работаешь в баре? — удивленно спросил он, когда она указала на угол, что занимал известный в городе бар.

— Да, а что странного? — паника, благодаря которой она всегда вела себя свободно и естественно, улеглась, и к ней вернулась ее неуверенность.

— Думал ты медсестра. Слишком скромная ты для официантки, — осматривая ее, словно впервые, сказал Костя. Его голос немного изменился — он стал заинтересованным.

— Ты экстрасенс? — удивленно уставилась на него Таня. — На самом деле я акушерка, но работаю барменом, так получилось, — продолжила она, и решила, что разговор сейчас может стать неудобным. — Мне пора, спасибо, что прокатил, давно не испытывала таких эмоций.

— На здоровье, звать-то тебя как, соседка?

— Татьяна.

— Очень мило, редкое сейчас имя, все больше Милан и… каких-нибудь Валерий, а я Костя, — хмыкнув, сказал он.

— Ну, так получилось, назвали в честь бабушки, — она передала ему шлем, поправила выбившиеся из пучка волосы, опустила глаза, подняла плечи, потом резко опустила их и выдохнула: — Приятно познакомиться. Доброй ночи.

— И тебе. Думаю, увидимся, эта колыбельная — знак, что нам обязательно нужно еще раз увидеться, — он надел шлем и обернувшись еще раз, отъехал со стоянки, куда начали уже подъезжать сотрудники ночной смены.

Костя был эталоном мужчины: красивый, уверенный, брутальный. Да и голос у него был как у киношных героев, спасающих героиню в самый последний момент. Голос — это было важно для Татьяны. Она с трудом переносила визгливые высокие голоса — ей казалось, что они скребут прямо по нервам. Возможно именно поэтому она старалась избегать ссор — слишком неприятно было слышать визгливые бабские ноты даже у мужчин.

В этом русле она думала минут десять — пока переодевалась в униформу, пока расчесывала и укладывала волосы, но уже через полчаса, когда в бар начали заезжать такие, как Костя, она, посмотрев на девушек, что были рядом с ними, подумала о том, что парень слишком хорош для нее.

— Тань, у тебя все хорошо? — спросил Гоша, что был сегодня в смене с ней.