Не шути с котом, ведьма!

Место действия: межреальность. Деревня № 546

Солнце стояло в зените, даря свое тепло всем жителям нашей небольшой деревушки. Ярко-красные тюльпаны повернули свои головки к дневному светилу, нежно-розовые хризантемы, радостно встрепенувшись, еще сильнее распушили лепестки, лишь иссиня-черные герберы чуть склонились к земле, ведь они пуще всего любили прохладу ночи. Надо было загородить их навесом от жарких лучей, но именно сейчас я была очень занята.

Затаив дыхание, я с замиранием сердца наблюдала за врагом.

Раз! Он сумел проскочить через прореху в решетке. Я с силой сжала пальцы. Только не заподозри ничего, только не заподозри! Кажется, я даже бормотала себе под нос давно позабытые слова молитвы.

Два! Он ступил на гравийную дорожку, ведущую прямиком к западне. Я готовила для него эту ловушку целых семь дней, она должна сработать. Я скрестила пальцы на правой руке и плюнула через левое плечо.

Три! Он сделал несколько шагов, занес лапу над темным пятном (на самом деле – это одно из моих изобретений – колдовская субстанция) и…

– Снежок! Ты где? – раздался громкий мужской голос.

Кошара подскочил на месте, юркнул в еще одну не залатанную дыру в ограде и был таков.

Черт! Стукнула ладонью о подоконник. Ненавистный сосед! Угораздило же его именно сейчас позвать своего кота.

Я выглянула из-за занавески и тут же наткнулась на веселый взгляд Райта.

– Дорогая соседка! – поприветствовал он меня и приветливо кивнул.

Но меня было не обмануть притворной вежливостью, ведь я прекрасно знала его истинное ко мне отношение. Он со своим зловредным котом хотели сжить меня со свету. Да, да! И пусть внешне весьма привлекательный мужчина вовсе не походил на злодея, уверена, что мысли его были коварны.

Буквально сегодня ночью блохастый коврик, по недоразумению родившийся котом, пробрался ко мне в кладовую и распотрошил целый копченый окорок! И как в него столько влезло? А я ведь хранила его, хотела подарить своему другому соседу – благопристойному мистеру Шторму, гному.

Мистер Шторм и его супруга мадам Гром всегда были очень добры ко мне. Милая женщина, по совместительству умелая мастерица, снабжала меня новыми платьями и предметами обихода, а ее муж совсем недавно сделал мне теплицу для моих нежно любимых цветков – Яростных одуванчиков. Когда на них дуешь, они дуют в ответ. А еще, буквально пару дней назад он помог поставить на границе моих земель кованую ограду. Правда, она совсем не спасала от нежелательных визитов.

Я подняла глаза на улыбающегося мужчину. От его визитов, например.

– Райт, – кивнула и от бессилья скрипнула зубами.

– Выйди, Элисия, есть разговор.

– Я занята, зайди позже, лучше никогда… – последние слова я прошептала.

Не успела задернуть занавеску, тяжелая мужская рука легла на подоконник.

– Хочешь, чтобы я зашел к тебе? – в уголках его глаз образовались морщинки.

Да он смеется надо мной!

Я мысленно досчитала до пяти, выдавила из себя улыбку и прошипела:

– Сейчас выйду, дорогой сосед.

Ни в коем случае нельзя, чтобы он увидел мои сокровенные запасы семян и сушенных трав. А я только-только выложила их на кухонном столе, ведь минимум раз в месяц им необходимо принимать воздушные ванны. Я жадно осмотрела почти полностью покрытый моими бесценными богатствами стол, шепнула для надежности еще одно охранное заклятье и поспешила на выход.

И кто придумал дурацкое правило, что любой из арестантов мог зайти в любой дом? Как это омрачало и так порой безрадостное существование.

Я вышла из прохлады, прикрывая глаза рукой от палящего солнца, и, щурясь, посмотрела на Райта. Почему он не оставит меня в покое? Сидел бы в своем доме безвылазно, как и было в первую пятилетку нашего заключения.

– Дорогая соседка, собрание.

Я сильно постаралась не выдать своего искреннего интереса. На моей памяти общие собрания устраивались всего пару раз, не считая, конечно, нашего зимнего веселья.

– Что случилось? – буркнула я.

Мужчина пристально смотрел на меня, я в упор смотрела на него.

– Говори уже! – не вытерпела первой и со злостью взяла его под локоть, который он мне предложил.

– Ты такая нетерпеливая, Элисия, – проурчал мне на ухо этот несносный тип.