Не произошло

Смысл пить алкоголь, если ты вот уже тридцать минут стоишь под душем, точно нетрезвый, суетливо подыскивая ответ на свои вопросы, ожидая пока в сердце и голову вкрадчиво постучится надежда.

— Да где же смысл? — думал он.

Вопрос за вопросом и ни одного ответа.

— Надо было тогда завершить начатое… — вспомнилось ему, как в двенадцать лет он нашел пистолет своего отца, подставил его ко лбу, снял с предохранителя и перевел палец на спусковой крючок — о, если бы тогда хватило сил!»

Вы можете подумать, что эта история про человека слабого или жалкого? Скорее наоборот. Про человека пустого, но по ошибке любимого мной.

Мы познакомились около семи лет назад. И историю этого знакомства я не помню совершенно. Все начинается с моих стихов к нему. Где же мы встретились? В Париже? Может в Марселе? В Москве? В моих воспоминаниях мы всегда знали друг друга — с самого детства, с рождения, нет, раньше появления на земле и даже ее появления во вселенной. Мы существовали взаимным пылким чувством, бесконечной нежностью друг к другу и желанием умереть друг за друга; начать заново жить. Это чувство тяжело описать. За него я была готова броситься в жерло вулкана, лечь рядом с ним под трамвай, слушать его плач, целовать его слезы, танцевать для него, лишь бы не скучал. Он тоже бесконечно меня любил. Он был проще меня, легче — мало было в нем цвета и поэзии, все больше мрака, томной мысли, но рядом со мной он излучал свет. Вообще-то мы никогда не были по-настоящему счастливы, часто бывали почти счастливы, но в полной мере — никогда.

Никто не помнил, как мы познакомились.

Никто.

Точка, которую я приняла за правило считать началом нашей истории, письмо, полученное в мои шестнадцать, семь лет назад, от неизвестного. Мучительные описания попыток заснуть, тягостные три дня и три ночи, страдающего от страсти к спиртным напиткам человека…

Я открыла окно. Теплый летний, слегка душноватый воздух ударил мне в лицо. Я распаковала загадочное письмо. Оно пахло терпким благородным шипром. Шероховатая бумага мягко шелестела под моими мокрыми от предвкушения пальцами, проваливаясь под их давлением. Читаю.

«Здравствуй. Пусть тебе не кажется странным мое письмо. Ты меня обязательно вспомнишь, но пока что этого не требуется. Посмотри в зеркало и ты меня сразу узнаешь. Я скучаю здесь, без тебя. Что же мне делать в этих городах — они уставились на меня, стоглазые, скалятся, и машут рукой, кивают и отталкивают. Глаза мои горят, и руки мои пусты… Не думай, я не сумасшедший, пройдет время, и ты поймешь.»

Буквы пролетали перед моими глазами, складывались в слова, слова в предложения, но я ничего не понимала. Письмо положила под подушку, но забыть о нем не могла. Каждую ночь я проверяла его ощупью, рукой сжимала пододеяльник, успокаиваясь и засыпая, когда что-то шелестело в моем кулаке. Да, мне было хорошо; оно здесь, но было и неспокойно. Кто этот человек и откуда он?

Тогда я этого не знала.

А теперь лишь могу предполагать.

Но после его слов в зеркало я стала смотреть чаще. Я никогда не всматривалась так в свои черты: не ловила взглядом каждый волосок на своем лице, каждую родинку, не разглядывала так внимательно горбинку на носу, не изучала подробно цвет своих глаз, припухлость губ. Он подарил мне себя. И я узнала в своем отражении красоту. Так я жила теперь: смотрела в зеркало, видела идеал; видела его, влюблялась.

Но в кого? Неизвестно.

За что? Непонятно.

Любовь, вообще, часто стихийна и глупа.

Одиночество одолевает тебя в моменты, когда ты одинок, меньше всего и наоборот. У меня не было никого, только мое отражение и скомканное письмо под подушкой. Правда, были и мечты, даже надежды увидеть его уже не в зеркале. Дотронуться до его лица.

Стук в дверь.

Я замерла.

Новое письмо.

Вздох, лязг ключа в замочной скважине и снова терпкий запах желтоватой бумаги.

«Без тебя все тяжелее, дышать невозможно, думать невыносимо, без тебя нет и меня. Думай обо мне чаще, смотри в зеркало, люби меня; мои губы, мой нос, мои глаза. Смотри и знай, что я люблю твои руки и ноги, скулы и струящуюся по их контуру прядь волос.»

Я стала смотреть на свои ноги — длинные и стройные. Руки — тонкие и изящные, от мраморных плеч до кончиков пальцев. Густые волосы вьются, подчеркивая правильный череп. Он знает меня, любит мои черты! Невыносимо, зная и чувствуя, его не видеть.

Время шло. Иногда мне приходили письма. Я забывала о нем, но всегда с одинаково сильным трепетом разворачивала потрепанную бумагу. Часто мечтала о нашей встречи, забывая обо всем, безрассудно кидаясь к зеркалу высматривать форму своих бровей и измерять ширину лба. Я должна знать кого искать в толпе. И я видела его. Не раз. Иногда далекий незнакомец, но напостое в моем отражении. Я записала, как он выглядит два года назад, когда встретила его впервые, гуляя по Парижу.