Не одной крови

Старенький ПАЗик снова тряхнуло на очередной выбоине на шоссе. Я поправляю свой рюкзачок, что лежит на моих коленях и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Повезло, что мне досталось место не с солнечной стороны. В автобусе стоит невыносимая жара. Середина апреля в Краснодарском крае уже напоминает о том, что через пару месяцев летняя жара вступит в свои права.

– Бабушка, а, бабушка! А почему город называется Сырое? – позади меня раздается звонкий голос мальчишки лет восьми.

– Не город, а станица, Егорка. Озёр вокруг много – вот и дали люди такое название. – Поясняет бабушка любопытному внуку, а он не унимается.

– Так и назвали бы Озерск, Озерное или Приозерск, а то Сырое.

– Да какая разница, Егорка? Знаешь, какие у меня яблоки? Сейчас приедем, дед баню затопит…

Я закрываю глаза и начинаю дремать под приятный женский голос, что рассказывает мальчишке о том, какими интересными будут его летние каникулы.

Когда мне было пять, мы с мамой точно на таком же старом автобусе ехали в нашу новую жизнь в станицу Сырое. Я с любопытством разглядывала пейзажи за окном. Тогда тоже была весна, и воздух был наполнен сумасшедшими ароматами цветущих садов. Кажется, что этот запах навсегда остался в моей памяти. В тот год в Сыром запустили новые цеха птицефабрики и мама получила место помощника бухгалтера.

– Заживем, Лиска, заживем! – приговаривала она, складывая наши вещи в чемодан.

Бабушка же стояла в дверях нашей с мамой комнаты и с грустной улыбкой наблюдала за нашими сборами. Про своего отца я никогда ничего не знала. Жили мы с родителями мамы. Я, как и все дети, ходила в сад, а мама заканчивала институт. После выпуска она почти год не могла найти более–менее приличную работу и перебивалась мелкими заработками. Но однажды все в нашей жизни поменялось, после звонка ее однокурсницы. Она то и позвала маму работать на птицефабрику.

– Да не причитай ты, мать! Опыта наберётся и вернется в Краснодар. – Успокаивал дед бабушку, когда мы ожидали на платформе автовокзала наш автобус до станицы Сырое.

– Ну, оставила бы, Алиску, Кать? – бабушка крепко сжимала мою ладошку, мечтая только о том, чтобы мама не увозила меня с собой.

– Чего это? Что я кукушка какая–то? Место в саду ей будет, да и в школу ей через два года, мам. Пусть привыкает к новому месту, к новым людям. Да и приезжать мы будем. Сто километров всего, мам. Успокойся уже.

Бабушка отпустила мою руку только тогда, когда мама уже тянула меня к автобусу. В силу своего возраста, я не понимала бабушкину печаль и думала только о том, что в новом детском саду меня ждут новые игрушки.

В Сыром мы с мамой обосновались довольно быстро. Нам выделили комнату в общежитии птицефабрики, мама привела ее в божеский вид и жизнь наша пошла своим чередом. Но уже через год все кардинально изменилось, когда мама меня познакомила с дядей Сережей. Мужчина мне приветливо улыбался, стоя у калитки детского сада. За ним маячил какой–то мальчишка, как выяснялась после его сын – Ян. Я долго не могла поверить, что у человека может быть такое имя. В группе у меня была подружка Яна, а мальчиков с таким именем я никогда не встречала. Но мы очень быстро с ним подружились. Да и дядя Сережа мне сразу понравился. По маминым счастливым глазам я понимала, что она очень рада тому, что все так хорошо складывается.

– Ну вот, Алиска, скоро будем жить в большом доме. В выходные съедем отсюда. Ешь давай, каша стынет.

Я улыбнулась маме и принялась за свой ужин.

***

– Девушка! Девушка! Приехали, конечная!

Я подпрыгиваю на сидении, когда слышу голос над своим ухом. Незнакомая женщина что–то бубнит себе под нос и следует к выходу из автобуса. Все–таки усталость взяла свое и я уснула.

Надеюсь, у Кристи найдётся что поесть. С утра в больнице я съела только какую–то булочку с теплым чаем. Да и есть, особо не хотелось. Ночь без сна в больничном коридоре выжила из меня все соки.

По пути к дому я решаю зайти в школу. Возможно, Кристя еще здесь и мы вместе оправимся домой. Как только я попадаю на школьный двор, приятные воспоминания согревают мою душу. Я тоже училась в этой школе, как и Ян. Что–то сегодня я слишком часто думаю о нем. Сколько лет мы не виделись? Кажется семь. Отгоняю от себя мысли о сыне маминого покойного мужа и ускоряю шаг, приближаясь к зданию школу.

– Алиса? Алиса Аверина? – в коридоре я сталкиваюсь с завучем Светланой Петровной Пановой.

–Здравствуйте, Светлана Петровна. Вот зашла за Кристиной.

Женщина как–то странно улыбается и, держа меня за локоть, отводит в сторону.

– Я, конечно, понимаю, в вашей семье сейчас такое не простое время. Всего год назад бедная девочка потеряла отца, а теперь и мать прикована к постели. Но нужно же что–то делать, Алис. Этот класс выпускной, а Кристина совсем не думает об этом. В начале года мы закрывали глаза на многое. Но вот уже три дня она не появляется на уроках. Классный руководитель намерена поднять вопрос. Ты сама понимаешь.