Не мой отец

Тихонечко проворачивая ключ в замке, я даже вспотела, ничтожно искусывая губы в кровь. «Хоть бы он спал, хоть бы спал» - повторяла про себя, словно заученную мантру.

И, каким же облегчением оказался выключенный свет в коридоре! Устроив себе маленькую передышку, на носочках прошла к шкафу с верхней одеждой, только скинула осенний плащ и позади щелкнул выключатель.

Че-е-ерт!

— Ну, привет. — холод и сталь разлились моим венам каким-то жутким страхом. Видок у мужчины был мягко скажем, не располагающим к веселью. Злобный прищурь с примесью сцепленных губ оказывали отрезвляющий эффект.

— Ну, привет! — с издевкой повторила я, поставив руки в боки. — А ты чего не спишь в пять утра? О, ведь забыла… Пенсионеры с петухами просыпаются! Забот ведь выше крыши: челюсть вставную почистить, три седых волосины расчесать…

Мужчина зашипел сквозь зубы, и, прищурив свои серые глаза, по слогам отчеканил:

— Мы в центре столицы, какие петухи? Совсем уже перепила? Может «не отходят от кассы» сразу в нарконтроль позвонить?

— Ха! Мне нравится, что про челюсть и волосы ты не споришь. Умничка, смотришь реальности в лицо. Но… В пенсионный фонд лучше позвони, — рявкнула я, глядя на него с укором. Никого и никогда не ненавидела так, как этого чертового самоуверенного сноба. — Разберись, почему тебе до сих ничего не выплатили. Пфф! Тебя даже пенсионный фонд игнорит. Вот потому и злой такой.

В общем-то, этому бесящему меня одним существованием человеку было не больше тридцати пяти, но с нашей первой встречи он носил густую бороду и длинные волосы, затянутые сзади в тугой жгут. Чем не дед? Он бесился, когда я его так звала, но ничего с этим не делал. Сам виноват! Какой плацдарм для шуток, ух!

— Марина, — только он умел цедить мое имя так, будто это его персональное проклятие. Хотя все было совершенно наоборот. — Пять, мать твою, утра! Какого хрена ты где-то шляешься с выключенным телефоном, еще и в… — поморщившись, он брезгливо осмотрел мое микро платье-резинку красного цвета. — в этом! Не обижайся, но выглядишь, как пробник шлюхи.

— Пробник?! — ужаснулась я. Вот же урод! — Какой еще пробник??

— Ага, — он издевательски кивнул, изогнув губы в подобии улыбки. — Шлюхи хотя бы вкус имеют. А ты так, начинающая... У которой все еще впереди. Романтика: первые задержания, первые передозы…

— Ах ты! — нащупав рукой позади свой же сапог, я запуляла им в голову мужчины. Увы, прогнулся. Благо, было еще и второй. К несчастью, и тут этот придурок оказался более ловким. — Никакая я не начинающая шлюха! Понятно? Тьфу ты! То есть, вообще не шлюха… И вообще, не смей мою мамочку вспоминать! Она была святым человеком!

— Твоя мать? Естественно! — рявкнул он, — Жаль, ты не в нее пошла.

Все, это был финиш. Конец моего ангельского терпения... Два года я терпела его в своем доме, но вот именно в тот момент что-то щелкнуло внутри. Пусть это по-детски, но его просто требовалось выжить с чужой территории. Раз и навсегда.

— Точно обдолбанная, — закатил глаза этот придурок, когда я снова кинула его уже теперь тапкой. Ни-че-го! Он там что, упражняется в мое остутвие? — Давай-ка в больничку по-быстрому, а?

— А, давай, — согласно закивала, — швы тебе наложим, раны обработаем.

— Мне не нужны швы. И ран тоже нет. — процедил он по слогам. Стоит признать, властный тон ему давался прекрасно, до мурашек по коже.

— Пока скорая приедет, нужны будут, — торжественно пообещала я, вооружившись каблуком. — А рана у тебя пожизненная – в голове.

Видимо, три бокала шампанского, выпитых на дне рождении у Оли дали свои плоды и выпустили наружу всех демонов, обнажая чувства. Моя мама на самом деле была прекрасным, самым лучшим на свете человеком. Мой отец бросил ее еще до родов и она сама, в отместку ему, основала свой успешный бизнес в столице, обзавелась квартирой с видом на главную площадь! Она была моим примером, моей гордость! Именно равняясь на нее я училась, как не в себя, а потом случилось страшное…

Врачи поставили ей диагноз неоперабельная опухоль головного мозга. Как будто бы этого не было достаточно! Она привела в дом этого Женю и представила, как мужа. Даже штамп в паспорте показала. Не прошло и месяца с этого трагического события, как наступило новое – ее скоропостижная смерть.

— Теперь вали нахрен, — поставила я перед фактом этого Женю, но тот решил меня удивить:

— Твоя мама переписала все ваше имущество на меня, Марина. — мое сердце в тот момент разбилось на миллионы осколков. Просто в дребезги. В миллионный раз изучая бумаги, не могла поверить, как родной человек мог сделать такую подлянку? Еще и на кого?? На первого встречного! — Но, хочу тебя успокоить. Мы с твоей мамой заключили личный договор. Если до двадцати шести лет ты останешься вменяемым, достойным и здравомыслящим членом общества – все перекочует обратно к тебе.