Не меньше чем леди

Испания, 1812 год

Война была сущим адом. Но письма от родственников могли обернуться еще худшим злом.

Весь день продолжалась перестрелка. Пули непрерывно свистели в воздухе. Рэндалл, прихрамывая, вернулся в свою палатку, весь в пыли, обуреваемый желанием проспать часов двенадцать кряду.

Смыть с себя пыль было легко. Его на редкость ловкий и сообразительный денщик Гордон уже приготовил воду. Со сном дело обстояло значительно хуже. Боль в бедре не давала ни минуты покоя.

Сегодня Рэндалл потерял одного из своих солдат, зеленого новобранца, ирландца с задорной улыбкой. Теперь ему предстояло писать письмо семье парня. Это самая худшая из многочисленных обязанностей офицера. Но любая жизнь заслуживает уважения, и любая семья вправе знать, как погиб один из ее членов.

— Почта из Англии, сэр. — Гордон протянул Рэндаллу три запечатанных письма.

Рэндалл бегло просмотрел их. Одно было от герцога Эштона. Его старинный школьный друг писал ему чаще других. Второе — от Керкленда, тоже школьного товарища, очень надежного человека. А последнее…

Рэндалл с удивлением уставился на витиеватую подпись, стоявшую на конверте. Давентри… Проклятие его жизни. Рэндаллу было всего пять, когда его родители умерли от лихорадки. Его оставили на попечение дяди, графа Давентри.

Годы, последовавшие за этим, были самыми худшими в жизни Рэндалла. Его доставили в имение Давентри, Тервилл-Парк, и поместили в детскую вместе с наследником графа, девятилетним лордом Брэнфордом. Крупный для своего возраста и полный высокомерия, которое поражало бы даже во взрослом, Брэнфорд оказался жестоким и грубым задирой. Рэндаллу рано пришлось научиться драться.

Поскольку наследника всегда считали правым, Рэндалла отослали в школу как можно раньше. По правде сказать, он побывал в нескольких самых лучших школах в Англии. Но в каждой из них проучился недолго — его исключали. В итоге Рэндалл оказался в Уэстерфилдской академии. Как любила повторять ее владелица и директриса, леди Агнес Уэстерфилд, это учебное заведение предназначалось для юношей хорошего происхождения, но дурного поведения.

В школе, которую Давентри рассматривал как наказание, Рэндалл наконец-то нашел понимание и дружбу. Время каникул, которые он вынужден был проводить в Тервилле, он стоически выносил, сжав кулаки. Рэндалл глубоко ненавидел Давентри и Брэнфорда, а они, в свою очередь, откровенно презирали его. К счастью, он получил в наследство вполне достаточный доход. Окончив школу, Рэндалл приобрел офицерский чин и отправился в армию, игнорируя своих высокопоставленных родственников столь же усердно, как они его.

До сих пор.

Удивляясь, какого дьявола Давентри решил написать ему, Рэндалл сломал восковую печать и пробежал глазами несколько строчек, начертанных самоуверенной рукой графа.

Ваш кузен Руперт Рэндалл скончался. Теперь вы предполагаемый наследник Давентри. Вы должны продать свой офицерский патент и вернуться домой. Я рассчитываю, что в течение следующего года вы выберете себе невесту и женитесь.

Рэндалл мрачно уставился на бумагу, ощутив горечь от написанных там слов. Брэнфорд погиб несколько лет назад в какой-то пьяной потасовке, а второй сын Давентри, болезненный мальчик, умер давно. Но имелось еще достаточное количество родственников, более близких к титулу, чем майор Александр Рэндалл.

Он задумался о своей родословной. В действительности число наследников было не так уж велико. Рэндаллы, похоже, не оставили богатого потомства. Другие наследники по большей части были гораздо старше его. Отец Рэндалла приходился теперешнему графу самым младшим сводным братом. Очевидно, остальные кузены теперь уже покинули этот мир, не оставив сыновей.

Рэндалл нахмурился, осознав, что, кроме него, из родственников по мужской линии в живых никого больше не осталось. Ведь Давентри наверняка надеялся, что презираемый им племянник погибнет в бою или от лихорадки и титул перейдет к следующему в роду. Но в их роду не было больше мужчин, а Давентри очень гордился своим титулом. Даже перспектива того, что графство унаследует человек, которого он терпеть не мог, показалась ему предпочтительнее, чем знать, что его титул обречен вместе с ним исчезнуть.