Не люби меня

Милфорд, штат Коннектикут, четыре года назад

Я перерезаю ленточку, и за спиной тут же взрываются аплодисменты. Как-то даже странно, что весь город собрался на открытие гостиницы, которую построила моя семья. Непривычные чувства смущения, стеснения и вместе с тем гордости – ведь это был очень долгий тернистый путь – поглощают меня целиком. Бесконечные ссуды, залог дома, машины отца… Многое было поставлено на карту и казалось нереальным, а теперь «Хоум Холт» открыл свои двери для гостей города, а уютный ресторан наверняка будет пользоваться популярностью и у местных жителей, потому что в маленьком городе Милфорд слишком мало приличных мест с достойной едой.

Вчерашний сон вдруг превратился в реальность, и мне нужно просто расслабиться, получая удовольствие от жизни. Но внутри бушует неприятное липкое чувство, словно есть какой-то подвох. И я никак не могу отделаться от этого чувства.

Отец сжимает мне плечо, а потом похлопывает по нему. Аплодисменты потихоньку стихают. Двери гостиницы распахиваются, и на улицу выходит метрдотель. За его спиной я вижу весь нанятый персонал. Они приглашают желающих войти. На втором этаже, в ресторане, накрыты столы для лёгкого фуршета, и там будут подавать шампанское. Любителей халявы оказывается много, конечно же. Поэтому улица очень быстро пустеет, а гостиница впускает в свои двери пару сотен человек. Моя мама тоже проходит внутрь. Мы с отцом остаёмся на улице. И я могу не оборачиваться и не бросать взгляд через плечо, но точно знаю, что мои друзья тоже не пошли внутрь. Они ждут меня.

Брайан, Киллиан и Крис – люди, на которых я всегда могу положиться. И которые всегда могут положиться на меня. Вот с кем мне действительно повезло… Наверное, больше, чем многим, потому что у меня есть две семьи. Родители и друзья…

Я киваю им, чтобы заходили, и сам тоже готов двигаться ко входу, но отец удерживает меня на месте:

– Задержись, сынок, – говорит он тихо. Его голос звучит достаточно напряжённо и не вписывается в радостную атмосферу происходящего.

– В чём дело? – спрашиваю я, когда мои друзья скрываются внутри здания.

Смотрю на отца, но по его лицу, как и всегда, невозможно что-либо прочесть. В основном он тщательно маскирует свои эмоции за скучающей маской. В этом мы похожи.

– Мы не хотели тебе говорить на этапе стройки, – начинает он подавленно, – а сейчас, когда всё самое тяжёлое позади, я хочу признаться.

– Пап, ты меня пугаешь!

– Денег, что мы заняли под залог дома, не хватило даже на фундамент, – выдаёт он без долгих и нудных предисловий. – Ты был в колледже, нас с твоей мамой облапошили подрядчики, да и с местом возникли некоторые проблемы, и нам пришлось дать на лапу чиновникам. В общем, мы могли потерять дом и всё, что у нас есть…

Я молчу, позволяя ему продолжить. Сжимаю челюсти от негодования и злости, хотя моё лицо наверняка выглядит спокойным. Отец проводит рукой по редеющим волосам, оглядывает гостиницу гордым взглядом, а потом смотрит на меня.

– Я обратился за помощью к старому другу. Его фирма занимается масштабным строительством разного вида объектов. Наверное, ты слышал когда-нибудь о «Торес-индастриз»?

Я коротко киваю. Слышал. Эта фирма известна на Манхеттене, потому что застроила всё западное побережье Атлантики.

– Твой друг просто дал нам денег? – я не могу скрыть скептицизма в тоне.

– Да, в долг, – соглашается отец.

Но это явно не всё.

– Что ещё помимо денег мы должны твоему другу?

– Сотрудничество… в дальнейшем. А ещё компания «Торес-индастриз» теперь является нашим бизнес-партнёром, но это никак не афишируется.

– То есть теперь весь доход мы будем делить пополам? – уточняю я.

Это не так страшно, как пытается преподнести отец. В любом бизнесе имеются подводные камни. Мы с этим справимся. Но отец выглядит так, словно не скинул камень с сердца. Он хрустит пальцами в кармане брюк, стараясь смотреть куда угодно, но только не на меня, отчего я всё ещё не могу расслабиться.

– Речь идёт о полном слиянии, Доминик, – выдавливает он. – Одна крупная фирма поглощает другую – маленькую и пока нерентабельную. Нашу. У них семьдесят процентов акций против наших тридцати.

У меня падает челюсть.

Твою ж мать…

– Они решают, где мы будем строить и когда, – продолжает отец. – Теперь мы ничего не решаем. Лишь выполняем указания «босса».

– Но мы можем отдать этому боссу деньги и вновь стать независимыми!

– Можем, – отец часто кивает, – но наживём себе врагов на всю оставшуюся жизнь. И, возможно, останемся без работы. Теперь мы зависим от «Торес-индастриз».

Всё! Кажется, отец сказал всё, что хотел. И сейчас выглядит так, словно обессилел.

– Тридцать процентов – это баснословные деньги, – подбадривающе говорю ему. – Раньше мы и этого не имели.

Он начинает медленно двигаться к дверям гостиницы.