Не лишняя в библиотеке. Книга для женщин и о женщинах. С «магическим» подтекстом

Меня зовут Картавцев Владислав, и я пишу книги. В качестве альтернативного занятия – помимо основного вида деятельности. И еще я – маг. Целитель, видящий, просветленный. Нескромно? Да, это так. Но тем не менее.

Когда-то, более двух десятков лет назад, нечто – я пока назову эту силу «Нечто», чтобы не использовать избитые термины – привело меня к удивительному человеку, который в течение долгого времени обучал меня «основам магии». Не произношению колдовских заклинаний и прочей мути, но манипулированию энергиями, манипулированию жизненной силой и взаимодействию с Намерением.

Те, что иногда почитывают эзотерическую литературу, я уверен, неоднократно встречали сей термин. Намерение – странная и притягательная штука. Намерение невидимо, неосязаемо, его нельзя нарисовать или представить в конкретной форме в воображении, но им можно пользоваться. И Намерение – величайшая мощь во вселенной.

Любое тело, любой организм, планета, звезда, галактика обладает собственным Намерением. Намерение витает повсюду, оно «разлито» в воздухе, оно «растворено» в воде, оно «пасется» в открытом космосе, оно везде. Оно и в центре Земли, и на полюсах, и в миллиарде световых лет от нашей Солнечной системы. Только там оно другое, непривычное нам.

Но, собственно, почему я о нем говорю. Потому что именно Намерение и является основой настоящей магии, доступной нам, как виду. Той магии, от которой волосы встают дыбом, и которая похожа на проявленное чудо или на жуткую напасть – прямо как из страшной сказки. Кстати, лично мне больше нравятся чудеса.

Те, что имеют дело с Намерением, точно знают: чудеса случаются, им несть числа, и нужно просто научиться ждать, хотеть и стремиться – и чудо произойдет. Обязательно.

Я, как маг, имею дело с Намерением. Оно ведет меня, и я посвящаю ему всю свою жизнь. И несколько месяцев назад из Намерения ко мне пришло желание написать книгу для женщин. С мужской точки зрения и одновременно с точки зрения видящего.

Вообще, когда-то я начинал свою литературную деятельность именно с книг, посвященных мистике и магии. Так, первой моей изданной книгой была: «Видение – оно какое? Квадратное, круглое, перекатывается?» В электронной версии – «О магии смешно, о магии серьезно». Далее я написал вторую книгу – «Взгляд за стены», в электронной версии – «Пристально всматриваясь в бесконечность». А далее почувствовал желание переключиться на художественную литературу. И переключился.

И вот опять – мне хочется написать что-то такое. Из области реально существующих чудес и силы, обычно недоступной обычному обывателю, живущему обычной жизнью обычного человека. Здесь много-много «обычного» (аж четыре штуки) – но исключительно с целью подчеркнуть, что бывает еще и необычное. Бывает – кто бы там что ни думал и какой бы скепсис по этому поводу ни проявлял.

Необычность – она разная. Необычность зависит от накопленного опыта и знаний. Но не только. Например, необычность (и в этом еще одна сторона необычности) зависит от пола. И мне в данной книге хочется написать о женщинах – чтобы прочувствовать и увидеть новую необычность. А о мужчинах не хочется – поскольку я о них все знаю.

Желаю вам, дамы, приятного чтения! Вдруг будет интересно?

«Правда, князь, что вы раз говорили, что мир спасет «красота»? Господа, – закричал он громко, всем, – князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен.

Господа, князь влюблен; давеча, только он вошел, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет. Какая красота спасет мир? Мне это Коля пересказал… Вы ревностный христианин? Коля говорит, что вы сами себя называете христианином…»

Ф.М.Достоевский

«Идиот»

Федор Михайлович, конечно же, был величайшим писателем. Его способность оттенять малейшие нюансы душевных переживаний, всего лишь двумя-тремя краткими мазками передавать состояние человека или же, наоборот, долго расписывать бурю эмоций не могут не вызывать восхищения. А точность и меткость его фраз до сих пор считается эталоном литературного мастерства. Гений, что тут скажешь!

Так вот. Как бы ни старался поддеть 18-летний юноша Ипполит Терентьев князя Мышкина в романе «Идиот», как бы ни пытался выглядеть весомым и значимым, читатели и тогда – в девятнадцатом веке, и позже – в двадцатом, и сейчас – в двадцать первом не воспринимают его всерьез. Потому что юродствуй – не юродствуй, но «мир спасет красота» – красота самой этой фразы и красота ее внутреннего содержания – проникают прямо в сердце и остаются навсегда.