Не будем дружить

Надя

— Это еще что за фигня?! — распахнувшая дверь, кажется, готова была слететь с петель, я же осталась стоять на месте с чашкой кофе в руках. Правда, подумала: может, поставить ее подальше? Вдруг Максу придет в голову посудой швыряться?

— Ты про что? — невинно взмахнула ресницами.

— Про то письмо, что я получил сейчас по электронке.

Неспешно пройдя к столу, я села за него, поставив чашку на резиновую круглую подставку.

— Это, Максим Владимирович, условия по договору, который вы обещали подписать.

Макс полминуты смотрел на меня, опершись ладонями на мой стол, потом процедил:

— Я не соглашался подписывать договор, по которому обязан сверкать голым задом на обложке журнала.

— Вы невнимательно читали, Максим Владимирович, — улыбнулась я, — на ваш зад никто не посягает. Может, обсудим детали, когда вы ознакомитесь с полным текстом?

Макс сузил глаза, впиваясь в меня взглядом, я ответила улыбкой, сделав неспешный глоток кофе. Невкусный, блин, кофейню на углу закрыли на ремонт, теперь приходится обходиться обычным растворимым. Кто вообще этот напиток кофе назвал? Он даже отдаленного отношения к нему не имеет.

— Я прочитаю, Надежда Дмитриевна, уж не сомневайтесь, — и развернувшись, покинул мой кабинет, закрыв дверь.

На всякий случай я выждала еще пару минут и только потом откинулась на спинку кресла. Оно того стоило. Если уж Макс соизволил прийти в мой кабинет, значит, разозлился жутко. А это в свою очередь значит: я его опять уделала.

Правда, расслабляться совсем не спешила, потому что мой дорогой друг детства активно участвует в нашей негласной битве, так что, наверняка, уже обдумывает какую-то пакость.

До полудня было спокойно, а потом позвонила секретарша Макса и попросила зайти к директору в кабинет.

Я направилась, наблюдая, как основной поток течет в сторону выхода: начался обед. Макс об этом знает, потому и вызвал, чтобы задержать меня. Мелко мстите, товарищ директор.

Когда я вошла в кабинет, Макс сидел, что-то изучая в ноутбуке. Вынуждена признать, несмотря на то, что он молод и легкомысленен, в роли директора смотрится хорошо, да и дела ведет неплохо. Ну а я… Я-то просто богиня рекламы, тут не поспоришь.

— Вызывали, Максим Владимирович? — задала вопрос. Макс, бросив взгляд, указал на стул.

— Я изучил договор, Надежда Дмитриевна, — заметил мне, оторвавшись от монитора, — связался с их представителями, обсудил кое-какие детали… В общем, договор подписан.

— Замечательно, — улыбнулась я, — значит, скоро вы будете блистать на обложке журнала?

— Мы будем блистать, Ельцова.

— Я Остапенко, — поправила по инерции, потом только спросила, — что значит мы?

— Я подумал и решил, что на обложку нужен не только мужчина, но и женщина. И вы как главная женщина в нашей фирме составите мне компанию в этом увлекательном деле.

Я еще немного похлопала глазами.

— Что… Как?.. — пытаясь осмыслить сказанное им, я дара речи лишилась, Макс расплылся в победной улыбке, а я чуть не рявкнула «какого…», но вовремя взяла себя в руки, решив, что такого удовольствия ему не доставлю. Потому спокойно спросила. — Могу я ознакомиться с деталями?

— Конечно, я отправил их на вашу почту, Надежда Дмитриевна.

Скрипнув зубами, я стиснула пальцы в замок.

— В таком случае я могу идти, Максим Владимирович?

— Идите, Надежда Дмитриевна. И в следующий раз думайте, прежде чем выкидывать подобные фортели.

Ну вот, не выдержал, а я только со стула встать собралась. Откинувшись на спинку, сложила на груди руки.

— Между прочим, если бы вы меня выслушали, то поняли бы, что это отличный пиар-ход.

— Не сомневаюсь. И в чем же его гениальность?

— В том, что сейчас любой может узнать, как Максим Данилов проводит свой досуг, а именно прожигает жизнь в клубах, заливаясь алкоголем и меняя девиц. Между прочим, не самый лучший образ для руководителя. Как считаете, многие захотят иметь дело с таким субъектом?

— Не строй из себя мою мать, — разозлился Макс, переходя на ты. Что было вполне естественно, на вы мы общались в двух случаях: когда находились на переговорах и когда издевались друг над другом.

— Я передам тете Ире эти слова.

— Кто бы сомневался. Ябедой была, ей и осталась.

— Самовлюбленный эгоист.

— Язвительная стерва.

Уууу, я бы его сейчас за уши оттаскала, как в тринадцать, когда он мне в сумочку лягушку подложил.

— Если мы закончили обмен любезностями, — елейно улыбнулась, — то я пойду работать.

— Идите, Надежда Дмитриевна.

До дверей я дошла неспешной походкой, а уж потом понеслась к себе разъяренной фурией, сметая все на пути. Ну Макс, ну погоди у меня.